— Вы уже переговорили с Биллом? Он согласен?

— Да, миледи, — улыбнулась Вэл. — Я позвонила ему на выставку по телефону перед тем, как ехать к вам. Он ничего не имеет против. Наоборот, он действительно считает, что здесь не должно быть пусто, раз вы уезжаете. У графини так много ценных вещей, картин и всего прочего. — Вэл огляделась по сторонам и закивала головой, приговаривая: — Не могу сказать, чтобы Агнесс была недостаточно прилежна или безответственна, это я отмечала еще несколько лет назад, но квартира не должна пустовать по ночам и в уик-энды. Ничего не знаешь заранее — столько развелось всякого жулья.

— Агнесс будет, как обычно, приходить ежедневно, — вмешалась Франческа, — так что дел у вас будет немного. Кроме того, я забираю, как уже вам говорила, Ладу с собой. Но меня не будет примерно два месяца. Вас это устраивает, Вэл?

— Да, леди Франческа. Теперь вы сможете не волноваться из-за вещей. Раз вы сейчас уезжаете на ленч, то я, пожалуй, начну собирать и укладывать ваш багаж.

— Думаю, что с этим можно подождать до Моего возвращения вечером. Но вы можете пока просто свалить на кровать все мои летние платья, сумки, туфли, купальные принадлежности, а потом мы вместе все это рассортируем. — Франческа встала. — Я уже начинаю опаздывать, так что мне пора сматываться. Агнесс подаст вам завтрак, Вэл.

— Благодарю, миледи. Кстати, во сколько ваш самолет завтра вечером?

— В восемь. О Боже, Вэл! — вскрикнула Франческа, — я совсем не оставила вам времени на сборы, не правда ли?

— Не беспокойтесь, леди Франческа, я буду готова к вашему отъезду. В крайнем случае Билл сможет перебраться сюда несколькими днями позже. После вашего утреннего звонка я уже успела переговорить с его сестрой. Она живет с нами в одном доме и согласна присматривать за нашей квартирой. Теперь — бегите скорее. Приятного вам завтрака. Передайте мои наилучшие пожелания мистеру Латимеру, он такой милый джентльмен.

— Обязательно передам. Еще раз спасибо, Вэл, я так вам признательна. Привет.

Несколько минут спустя Франческа уже торопливо шагала по Семьдесят девятой улице от Пятой авеню в сторону Мэдисон-авеню, сосредоточенно размышляя на ходу над тем, что ей сказать Нику, и спрашивая себя, сколь многое она может ему доверить. Так и не решив для себя этот вопрос, Франческа вспорхнула по лестнице к дверям его особняка и нажала на кнопку звонка. «Придется мне эту пьесу сыграть с листа», — решила она, нацепляя на лицо ослепительную улыбку.

Ник приветливо распахнул перед нею дверь и провел в небольшую прихожую, где чмокнув ее в щеку, предложил пройти в гостиную.

— Я там поставил на лед бутылочку белого вина, — сообщил он.

— Чудесно, — ответила Франческа и, сопровождаемая Ником, легко взбежала вверх по лестнице. Пока он разливал вино в хрустальные бокалы, она принялась весело болтать о всяких пустяках, но Ник решительно перебил ее.

— О чем вы хотели переговорить, Франки? — твердо спросил он, подавая ей бокал и садясь напротив. Он внимательно разглядывал ее своими проницательными, чуть встревоженными синими глазами, и Франческа решила, что тянуть дольше не следует.

— О Райане.

— Что с ним такое? — Ник напряженно выпрямился в кресле, и глаза его посерьезнели.

— Мы расстались, — безразличным тоном сообщила Франческа и, грациозным движением перегнувшись через журнальный столик, взяла сигарету и закурила.

Ник нахмурился, слегка обескураженный ее сообщением.

— Когда? И главное — почему?

— Прошлой ночью.