— Ты сошел с ума! — голос Катарин прозвучал не менее холодно и твердо, а ее лицо внезапно стало непроницаемым.

— Ну-ну, Катарин, довольно вранья! Я просто сопоставил и свел вместе многие разрозненные факты, слухи, статейки в разделах светских сплетен. Даже Виктор видел тебя с ним в «Ла Скала» в прошлом году. Маленький, интимный тет-а-тет. И твое собственное поведение говорит о многом…

— Опять Виктор Мейсон! — вскричала, приходя в ярость и сверкая глазами, Катарин. Что-то оборвалось у нее внутри, она утратила самоконтроль. — Мне надоело слышать это имя! Я от него устала. Виктор Мейсон готов наговорить про меня что угодно, лишь бы меня дискредитировать. Он просто ревнует, как всегда ревновал меня в прошлом.

Ник переменился в лице и угрожающе посмотрел на нее.

— Ревнует? Виктор ревнует тебя? Ты, кажется, лишилась последних остатков своего жалкого умишка. Если кто из присутствующих здесь и сошел с ума, так это ты. Твое безумие нам хорошо известно. Ревнует! Это надо же такое придумать! — И он гулко расхохотался, мотая головой.

— Конечно, ревнует. Я в свое время его отвергла, и он никак не оправится после такого удара по самолюбию. Еще бы, женщины до меня никогда не покидали постель Виктора Мейсона по собственной воле. Они всегда дожидались, пока он…

— Ты пытаешься уверить меня, что спала с Виктором? — перебил ее Ник. Его лицо при этом выражало удивление пополам с недоверием. — Ну-ну, это просто готовый сюжет для романа.

— Да, я действительно спала с ним.

— Я не верю тебе, мне бы это стало известно.

— Откуда, спрашивается, ты мог это узнать? Ты же не вездесущий. Тогда ты был дома, здесь, в Штатах. Это происходило в то время, когда погибла твоя сестра, во время съемок «Грозового перевала».

Ник почувствовал, как перехватило горло, и самые ужасные подозрения змеями закопошились в уголках его возбужденного сознания. Он взглянул на Франческу, бледную, дрожащую, поникшую в своем кресле, и она твердым взглядом ответила ему. Ник снова обернулся к Катарин, застывшей на краешке дивана в напряженной, воинственной позе. Глаза Ника сузились и превратились в узкие щелочки на его худощавом умном лице.

— Ты говоришь это просто затем, чтобы унизить меня. Я могу…

— Ничего подобного. Я спала с ним. Виктор, если можно так выразиться, первым пригубил эту чашу! — шипя, как кошка, выдавила Катарин. — У нас не просто была с ним связь, но я была от него беременна, носила его ребенка. Его, ты слышишь? И я сделала тогда аборт. Это правда, Франки об этом известно. Скажи ему, что это правда, Франки. Скажи ему, что это истинная правда!

«О Боже, нет!» — подумал Ник. Грудь его напряглась, кровь застыла в жилах, превратившись в ледяную воду. Он медленно повернул голову и молча посмотрел на Франческу, а та, будучи не в силах, подобно ему, вымолвить ни слова, также молча утвердительно кивнула и отвернулась, пряча от него свое осунувшееся лицо.

Ник какое-то время наблюдал за Катарин, подмечая триумфальный блеск в ее глазах, неприятную холодную улыбку на красивом лице, превратившемся для него в синоним маски обманщицы.

— Ты сказала Франки, что у тебя была связь с Виктором и что ты беременна от него?

— Да, я всегда все ей рассказываю, она — моя лучшая подруга.

— И когда же состоялось это историческое признание?

— Летом тысяча девятьсот пятьдесят шестого. Именно тогда я была беременна. Мы жили на вилле, и Франческа была единственным человеком, с которым я могла поделиться, а Виктор тогда, помимо всего прочего, вернулся к Арлин.