Катарин похолодела, желудок сдавил спазм, будто она проглотила твердый комок. Какое несчастье, что он узнал обо всем столь преждевременно! Теперь она потеряла все свои козыри. Но ей хватило ума и хитрости сообразить, что в ее положении попытки оправдываться, каяться или защищаться только ослабят ее позиции. Поэтому она сразу перешла в атаку. Выпрямившись, с холодным презрением и даже с оттенком превосходства в голосе она заявила:

— За всем этим чувствуется рука Дорис. Шпионить за людьми! Вмешиваться в их частную жизнь! Какая низость! Я очень удивлена, что твой отец не находит достойной порицания эту ее… сомнительную деятельность. Я, по крайней мере, таковой ее считаю. Дорис, а не я, заслуживает осуждения.

Ким почувствовал, как его лицо обдало горячей волной.

— Дорис совершенно определенно не занималась никакими расследованиями, касающимися тебя. Она слишком чиста и порядочна, чтобы быть замешанной в таком грязном деле, как шпионаж. Информация случайно попала ей в руки…

— Ага, я оказалась права! Я была в этом уверена! — с оттенком триумфа и некоторой бравады вскричала Катарин. Но и то, и другое было наигранным, поскольку в глубине души она оставалась глубоко растерянной и еще только-только нащупывала линию своего дальнейшего поведения. — Позволь сказать тебе кое-что еще, Ким. Уверяю тебя — ты ошибаешься. Я глубоко убеждена в том, что Дорис приложила все силы для расследования моего чикагского прошлого, стараясь откопать там какую-нибудь грязь обо мне. Пускай, меня это мало волнует. Ей ничего там не выкопать. Мне нечего скрывать, как я тебе уже говорила. У меня нет никаких «скелетов в шкафу».

— Я не вполне понял, к чему относится твоя последняя тирада, и не намерен удостаивать ее ответом. — Ким впился в нее взглядом и нахмурил лоб, который пересекла глубокая борозда. — Ты же не можешь отрицать, что у тебя есть отец и он живет в Чикаго?

— Нет, это правда. У меня были свои причины поступать так, как я поступила, и в этот уик-энд я как раз собиралась все тебе объяснить, хотя теперь ты вряд ли этому поверишь. — Катарин равнодушно пожала плечами. Ироническая усмешка скривила ее прелестные губы. — Но, кажется, мне не придется ничего рассказывать. Дорис, эта мастерица шпионажа, избавила меня от лишних хлопот. Пусть она еще немного покопается в грязи и представит тебе полный отчет.

Ким с негодованием воззрился на нее. Его кровь вскипела. Он с большим трудом справился с искушением схватить ее за плечи и как следует встряхнуть. Гневно сжав губы, он запустил руку в карман брюк и достал помятый почтовый конверт.

— Я не позволю тебе переводить огонь на ни в чем не повинную Дорис. Случилось так, что несколько недель назад, когда она ездила за покупками в Монте-Карло, Дорис случайно встретила в магазине свою старую знакомую из Чикаго. В разговоре с нею Дорис ненароком упомянула твое имя и сказала, что мы с тобой встречаемся. Это было ничего не значащее замечание, сделанное ею в одном ряду со многими другими, касающимися ее собственных дел. На другой день она получила от той женщины вот это письмо, в которое была вложена вырезка из местной газеты. В статье говорится о тебе и есть твоя фотография, сделанная на съемках в замке Лэнгли. Вот письмо. Пожалуйста, прочти его.

Катарин с угрюмым выражением лица и вызовом в глазах опустилась обратно на диван и крепко сцепила руки, лежащие на коленях.

— Я не желаю читать его.