— Чего ты добиваешься, Арлин?

— Я верю в то, что мы сумеем решить наши проблемы и снять разногласия. Мы гораздо успешнее сможем договориться наедине и найти решения, в равной степени удовлетворяющие нас обоих.

Ее сладкий тон и не менее слащавая улыбка раздражали Виктора, но он тем не менее предпочел оставаться любезным.

— Очень сомневаюсь, что мы сумеем что-либо решить или заключить какую-либо сделку. Давай будем честны друг перед другом: ситуация очень сложна. В прошлый раз ты и твои адвокаты зашли слишком далеко. Ты испытываешь судьбу, Арлин.

— Точно так же, как и ты, мой кролик.

Виктор поморщился, услышав столь нежное обращение, и спросил:

— Что ты этим хочешь сказать?

Арлин покачала головой и откинулась на подушки дивана. Неизменная улыбка уже снова сияла на ее лице, в ярко-синих глазах мелькнуло загадочное выражение. Она подняла руку и поправила безукоризненно уложенные соломенные волосы. В свою очередь Виктор, развалясь в кресле, оценивающим взглядом разглядывал Арлин. Она, безусловно, очень красива, кто станет это отрицать. Совершенные черты лица, изысканный цвет волос, глаз и всего остального. Но с возрастом ее красота стала какой-то приглаженной, излишне сильно подчеркиваемой косметикой и прочими ухищрениями, дорогой одеждой, украшениями. Все это придавало ее красоте еще больший блеск, но совершенно уничтожало ее природную прелесть. «Типичная голливудская красотка, — иронически подумал Виктор, — каких там восемь из десяти». Ее словно покрытая лаком внешность недвусмысленно предупреждала: «Не тронь меня!» и сколько раз Виктору доводилось слышать эти слова от нее. Виктор поставил свой стакан на столик и закурил новую сигарету, после чего небрежно обронил:

— В своем решении я ни на дюйм не сдвинусь с места, Арлин. Я не из тех, кто поддается любым, самым возмутительным требованиям.

— О, зато ты из тех, кто совершает самые возмутительные поступки, мой милый, — непринужденно рассмеялась Арлин. — Не перестаю тебе удивляться, Виктор. По-прежнему корчишь из себя Дон-Жуана.

Она обвела его взглядом.

— Должно быть, нелегко обслуживать сразу двух куколок, каждая из которых вдвое моложе тебя. Наверное, это сильно выматывает как эмоционально, так и физически, не так ли?

Виктор, сидя в кресле, весь напрягся. «Внимание, — мысленно скомандовал он сам себе, — она заявилась, чтобы устроить скандал». Сдерживая себя и стараясь говорить спокойно, он заметил:

— Не понимаю, о ком ты говоришь.

— Прекрасно понимаешь, милый, конечно же, о Катарин и Франческе.

Его лицо превратилось в непроницаемую маску, которую Виктор так хорошо умел надевать на себя в нужную минуту, немедленно скрывшую на нем всякое выражение чувств. Он подавил поднимающийся гнев, разразившись взрывом беззаботного смеха.

— Ах, эти двое! Ну так они обе почти дети, члены кружка поклонниц таланта Ника. У нас с ними приятельские отношения, Аршин, дружеские.

Ледяная холодность заморозила улыбку на лице Арлин.

— Кончай, Виктор. Не забывай, что ты говоришь со мной, которая знает тебя уже много лет. Катарин Темпест вовсе не простая приятельница. У нее контракт с «Беллиссима Продакшнс», и она — твоя новая протеже.

Арлин подняла руку, чтобы остановить возражения, готовые сорваться с его уст.

— И не вздумай заливать мне, что она — только подруга по совместной работе, снимавшаяся в твоей последней картине. Все это мне прекрасно известно, как и то, что она сейчас «выступает» в твоей постели на пару с леди Франческой Каннингхэм, дочерью графа Лэнгли, которую ты в настоящее время упрятал на вилле в Кэп-Мартине, где, и это для тебя очень удобно, твоя актрисочка тоже пребывает сейчас в качестве гостьи.