Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
А потом ненавидят за это себя и своих чад.

Стивен высказал вслух самые худшие из ее опасений, и все равно Адриана считала, что стоит воспользоваться шансом и родить ребенка. Она не хотела от этого отказываться только потому, что не иметь детей проще, чем их иметь. Ну и что из того, что они не миллионеры? Почему все должно быть так идеально? И почему он не может понять ее чувств?

– Я думаю, нам следует хорошенько подумать, прежде чем мы совершим что‑то радикальное, о чем потом будем сожалеть.

У нее были подруги, которые делали аборты и ненавидели себя за это. Однако Стивен не соглашался.

– Поверь мне, Адриана, – он несколько смягчил тон и на шаг приблизился к ней, – ты не пожалеешь, наоборот, ты потом почувствуешь облегчение. Эта штука может стать серьезной угрозой нашему браку.

«Штукой» Стивен назвал их ребенка. Ребенка, которого она успела полюбить за те четыре дня, как узнала о его существовании.

– Это не обязательно должно стать угрозой нашему браку.

Слезы подступили к глазам Адрианы. Она посмотрела на мужа:

– Стивен, пожалуйста… не принуждай меня делать это… пожалуйста…

– Я ни к чему тебя не принуждаю, – раздраженно ответил Стивен, расхаживая по спальне, словно зверь в клетке. – Я просто говорю, что это чертовская неудача, и было бы безумием даже думать о том, чтобы с ней смириться. Наша жизнь поставлена на карту. Вот и решай, как тебе поступить.

– Почему ты так на это смотришь? Почему ребенок кажется тебе такой угрозой?

Адриана не понимала, почему Стивен был так бескомпромиссен в этом вопросе и считает детей врагами.

– Ты понятия не имеешь, Адриана, во что дети могут превратить твою жизнь. А я наблюдал это на примере моей семьи. У моих родителей никогда ничего не было. Мать носила одну паршивую пару туфель, одну пару на протяжении всего моего детства! Она сама нас обшивала, а потом мы занашивали вещи до тех пор, пока они не разваливались. Мы не имели книжек, кукол или игрушек. У нас не было ничего, кроме бедности и нас самих.

Адриана признавала, что вес, о чем говорил Стивен, было ужасно, но это не имело никакого отношения к их теперешней жизни, а он не хотел этого понять.

– Печально, что тебе пришлось такое испытать. Но нашим детям не пришлось бы так жить. Мы оба хорошо зарабатываем, нам и ребенку хватило бы на более чем благополучное существование.

– Тебе так только кажется. А школа? А колледж? Ты знаешь, сколько теперь стоит обучение в Стенфорде? А как с нашим путешествием в Европу? Мы больше будем не в состоянии его предпринять. Придется от всего отказаться. Ты в самом деле готова пойти на это?

– Я не понимаю, почему ты говоришь о крайностях? А если нам, Стивен, и придется чем‑то пожертвовать, неужели ребенок не стоит этого?

Стивен не ответил, но его глаза сказали все: для него ребенок не стоит жертвы.

Адриана продолжила:

– Во всяком случае, мы говорим не о планировании детей в будущем. Мы говорим о малыше, который уже существует. Это большая разница.

Разница была для нее, но не для него.

– Мы говорим не о малыше. Мы говорим о чем‑то непонятном. Капелька спермы коснулась микроскопической яйцеклетки. Что из этого получилось? Ровным счетом ничего. Вопросительный знак, микроскопическая потенциальная возможность и не более, и мы этой потенциальной возможности не хотим. Подумай об этом. Все, что тебе надо сделать – пойти к твоему врачу и сказать: «Я не хочу».

– И что дальше?

Слушая Стивена, она чувствовала, как в ней закипает гнев.

– Что дальше, Стивен? Он что, просто скажет: «О'кей, Адриана, ты не хочешь ребенка? Нет проблемы», – и перепишет его из графы «Да» в графу «Нет» в своем списке? Не совсем так.

Быстрый переход
Мы в Instagram