—  Привет, Эблинг, — сказал Роглер. — Все путем?

—  Ну конечно, — Эблинг отключил телефон.

Всю вторую половину дня он был рассеян. Сегодня его просто не интересовал вопрос, какая часть компьютера неисправна и как возникли дефекты, описанные торговцами в их загадочных сообщениях о поломках: клиент говорит, нажимал на кнопку «ресет», чт. выключить о. дисплея, но изображение ноль. Вот значит как оно бывает, когда у тебя есть то, чего ждешь с радостью.

Он откладывал этот момент. Телефон был выключен, пока Эблинг ехал домой, выключен, пока он покупал в супермаркете огурцы, и во время ужина с Эльке и двумя детьми, наступавшими друг другу под столом на ноги, он тихо лежал в кармане, но Эблинг не мог перестать думать о нем. Потом он спустился в подвал. Там пахло сыростью, в одном углу громоздились ящики из-под пива, в другом стол и временно разобранный шкаф из ИКЕИ. Эблинг включил телефон. Два сообщения. Он хотел было послушать, но тут телефон в руке начал вибрировать: кто-то звонил.

—  Да?

—  Ральф.

—  Да?

—  Что такое? — она засмеялась. — Ты что, со мной играешь?

—  Никогда бы не стал.

—  Жалко! Рука у него задрожала: — Ты права. Вообще-то я бы… с тобой с удовольствием…

—  Да? —  …поиграл. —  Когда? Эблинг оглянулся. Этот подвал он знал как свои пять пальцев. Каждую вещь он принес сюда сам. —  Завтра. Ты скажешь, когда и где. Я буду там.

—  Ты серьезно? —  Догадайся. Он услышал, что она глубоко вздохнула.

—  В «Пантагрюэле». В девять. Ты заказываешь столик.

—  Будет сделано.

—  Ты понимаешь, что это безрассудно?

—  Кого это волнует? — сказал Эблинг.

Она рассмеялась и положила трубку.

В эту ночь он впервые за долгое время снова прикоснулся к жене. Поначалу она была озадачена, потом спросила, что с ним и не выпил ли он, потом уступила. Продолжалось это недолго, и пока он чувствовал ее под собой, ему казалось, что они делают что-то неприличное. Она похлопала его по плечу: ей нечем дышать. Он извинился, но прошло еще несколько минут, прежде чем он отпустил ее и откатился в сторону. Эльке зажгла свет, посмотрела на него с упреком и удалилась в ванную. Конечно, он не пошел в «Пантагрюэль». Целый день он держал телефон выключенным, а в девять вечера сидел с сыном перед телевизором и смотрел футбольный матч второй лиги. Он ощущал электрическое покалывание, ему казалось, будто его двойник, его представитель в другой вселенной, как раз сейчас входит в дорогой ресторан, встречается с высокой красивой женщиной, которая внимательно вслушивается в его слова, смеется, когда он произносит что-то остроумное, и чья рука время от времени словно случайно касается его руки.

В перерыве матча он спустился в подвал и включил телефон. Никаких сообщений. Он подождал. Никто не звонил. Только через полчаса он снова выключил телефон и пошел спать; он не мог больше делать вид, что его интересует футбол.

Заснуть не получалось, сразу после полуночи он встал и побрел, босиком и в майке, обратно в подвал. Включил телефон. Четыре сообщения. Прежде чем он успел их прослушать, кто-то позвонил.

—  Ральф, — сказал мужчина. — Извини, что я так поздно… Но это очень важно! Мальзахер настаивает, чтобы вы встретились послезавтра. Весь проект зашатался! Моргенхайм тоже там будет. Ты ведь понимаешь, что поставлено на карту!

—  Мне плевать! — сказал Эблинг.

—  Ты спятил?

—  Утрясется как-нибудь.