— Мне кажется, уже стало меньше болеть!

— Сегодня не утруждай лапу, а с завтрашнего дня потихоньку начни разрабатывать, — посоветовал Огнехвост.

Выдролапа кивнула и бесшумно вышла из палатки. Огнехвост обернулся, чтобы предупредить старого целителя о своем уходе, но увидел, что Перышко уже уснул. Огнехвост подавил зевок. Его лапы гудели от усталости, больше всего на свете ему хотелось свернуться клубочком на мягкой хвое и закрыть глаза, но он не мог этого себе позволить. Его ждали раненые.

Выбравшись из палатки, Огнехвост зажмурился от солнца, горевшего на широкой плоской поляне, со всех сторон окруженной высокими соснами. Несколько его товарищей растянулись на земле, наслаждаясь редким зимним теплом. Снежинка, потягиваясь, с мурлыканьем перекатывалась с боку на бок. Огнехвост невольно сморщился, увидев на ее белом животе зловещие отметины когтей, хотя знал, что эти раны не представляют никакой опасности для воительницы, поскольку он вчера собственными лапами как следует промыл их и смазал календулой. Углехвост лежал, уткнувшись носом в лапы, не проявляя никакого интереса к полуобглоданному дрозду, валявшемуся на песке рядом с ним. Оливка и Совокрыл придвинулись друг к дружке, морды у обоих были расцарапаны, шерсть всклокочена. Краснохвост растянулся у входа в воинскую палатку, клочья пестрой бурой шерсти дыбом торчали у него на лопатках. Повернув голову, он некоторое время вылизывал слипшиеся от крови колтуны, потом снова лег, тяжело переводя дыхание.

Ежевичная стена разошлась в стороны, и Когтегрив вихрем ворвался в лагерь. В пасти у него болталась упитанная белка, и он с гордостью бросил ее в кучи дичи. Следом за ним показалась Светлоспинка с голубем.

Огнехвост поспешил к брату с сестрой и торопливо обнюхал обоих.

— Надеюсь, вы берегли себя, — проворчал он. — Раны не открылись?

— Мы были очень осторожны, — заверила его Светлоспинка, изогнувшись, чтобы брат мог осмотреть глубокий укус у нее на спине, между лопаток. Огнехвост удовлетворенно кивнул: паутина, которой была заткнута рана, осталась сухой, значит, укус не кровоточил.

Из воинской палатки вышла Рыжинка. Ее зеленые глаза просияли от радости при виде детей, и она поспешила ласково лизнуть каждого в шерстяную щеку.

Светлоспинка с досадой оттолкнула мать.

— Фу, отстань! Мы уже большие для таких нежностей!

Рыжинка только весело замурлыкала, оглядывая поляну.

— Где ваш отец?

— Беседует с Чернозвездом, — ответил Огнехвост, обходя раненых. — Представляю, сколько у него теперь будет хлопот!

Когтегрив выпустил когти.

— Эх, скорей бы он стал предводителем!

— Тише ты, — пихнула его в бок Светлоспинка.

Но Когтегрив лишь беспечно повел широкими плечами.

— А что, разве неправда? Чернозвезд уже старый, не будет же он жить вечно!

Рыжинка с притворной строгостью шлепнула сына хвостом по губам.

— Не смей говорить такие слова!

— По крайней мере, у Когтегрива что на уме, то и на языке, — хмыкнул Огнехвост, пощекотав брата хвостом.

Когтегрив гордо задрал нос.

— Спорим, вы ни за что не узнаете, о чем я сейчас думаю! — пробасил он.

Светлоспинка пошевелила усами, пряча улыбку.

— А мы и гадать не станем, — бросила она. — Сам не вытерпишь и все расскажешь!

В ответ Когтегрив выгнул спину, воинственно сверкая глазами.

Светлоспинка сделала вид, будто очень испугалась.

— Ой, спасите! — тоненьким голоском пропищала она. — Ой, помогите! — Повернувшись хвостом к брату, она со всех лап бросилась к матери и спряталась за ее спиной.