Нолли прекратила плакать, всхлипнула еще несколько раз и удивленно уставилась на Джонатана, затем схватила его за щеки пухлыми пальчиками и заулыбалась. Его сердце, окаменевшее за последние восемь с лишним лет, растаяло, подобно последнему снегу под ярким весенним солнцем.

Делия, потянувшаяся за полотенцем, замерла на мгновение, слыша, что ребенок успокоился, и ужасно обрадовалась. Итак, малышка уже привыкла к ней и реагировала на звук ее голоса.

— Сейчас, сейчас, родная моя, — приговаривала Делия, вытираясь. — Скоро пойдем с тобой гулять. Только заглянем в полицейский участок, чтобы сделать заявление, а потом можем пойти в парк. — Она взяла висевший на стене халат — слишком большой, чтобы принадлежать Александру, зато мягкий и уютный, — надела его и завязала пояс. — Может, ты хочешь пить, солнышко? Или… — Холодный, колючий ужас сковал ее руки и ноги, когда она появилась в проеме двери, ведущей из ванной в спальню, и увидела того самого преступника, который пробрался в дом прошлой ночью. Сейчас, находясь в вертикальном положении, он тем более выглядел великаном.

— Только не кричите, — торопливо заговорил этот человек. — Прошу вас, сохраняйте спокойствие.

Делия сжала зубы так плотно, что почувствовала боль в деснах. Она не должна была кричать, не должна была делать что бы то ни было, не угодное этому типу. Сейчас он держал в руках ее крестницу. Она хотела сказать ему что-нибудь, хотела заверить его, что не собирается паниковать, и даже приоткрыла рот, но в горле пересохло, а язык не двигался.

— Малышка сильно плакала, и я просто взял ее на руки… Хотите забрать ее у меня? — Незнакомец говорил тихо, но по выражению лица можно было понять, что он нервничает.

Делия молча кивнула.

Никаких резких движений, твердила она себе, следует выглядеть спокойной и уверенной, нельзя сердить и раздражать его… И как, черт возьми, он опять проник сюда? Что ему здесь надо? Вернулся, чтобы осуществить-таки задуманный план? Наверняка в этом доме есть что-то невероятно ценное, если этот тип не побоялся явиться сюда снова…

Она хотела изобразить улыбку, но губы словно онемели. Ей необходимо было это сделать, чтобы убедить преступника в том, что он не вызывает в ней страха, и уберечь Нолли от возможных ужасных последствий…

С трудом овладев контролем над собственным телом, Делия сделала шаг вперед, неестественно улыбнулась и попросила:

— Отдайте ее мне.

Джонатану стало неловко. Он видел, что напугал бедную женщину и проклинал себя за это.

— Она плакала… — В его голосе слышалось желание оправдаться, успокоить ее.

Делия протянула дрожащие бледные руки, желая поскорее заполучить драгоценного младенца.

— Иди к мамочке, — нежно сказал Джонатан, и отдал ей ребенка.

Делия при этом подняла голову и взглянула на него широко распахнутыми изумленными зелеными глазами. От ее волос, поднятых наверх и скрепленных заколкой, пахло свежестью и цветами, и Джонатану захотелось продлить это мгновение.

— По-моему, ее нужно переодеть, — заметил он несколько сконфуженно.

— Я тоже так думаю. — Делия почти истерично засмеялась. — Вы что, сбежали?

До него не сразу дошло, о чем она спрашивает.

Но когда он все понял и взглянул на ситуацию ее глазами, то захотел тут же все ей объяснить.

— Послушайте… Вы крепко держите ребенка?

— Да, — ответила она, на ее лице отразилось беспокойство: преступник преграждал ей путь к выходу.