После случившегося отец, дотоле относящийся с неприязнью к Адептам, ни единым плохим словом не обмолвился о Юноше, будто променял меня на редкой породы жеребенка. Он не возражал против помолвки, где были оглашены наши имена – имена вступающих в брак, и вскоре я вышла замуж за Адепта, хотя по‑настоящему не любила его. Он был добр ко мне, подарил поместье, которое теперь называют Голубыми Владениями, построил для меня прекрасный Замок, научил меня целительству, подбадривая, вселяя уверенность, что я в силах помочь любому нуждающемуся в моей помощи – даже больному троллю или снежному демону. Там, где мое целительское искусство было бессильно, он пускал в ход свои заклинания.

Мы многих излечили от страшных недугов. Некоторые из больных были людьми. Они оставались в Замке, охотно становились слугами или охранниками, хотя с ними никаких договоров не заключалось. Но в большинстве своем нашими пациентами были лесные существа, ни одно не было отвергнуто. Даже нуждающихся в помощи монстров мы принимали, словно добрые доктора из детской книжки с картинками…

Она вдруг оборвала свой рассказ.

– Спасибо тебе, Леди, что ты так откровенно рассказала о себе, – осторожно заметил Стайл.

– Я не была с тобой и наполовину откровенной! – возразила Леди с удивительной для нее горячностью. – Я не все рассказала тебе – даже и половины… Я не любила его… Нет, не то… Я недостаточно любила его, над нашим союзом витал какой‑то негласный уговор. Он знал об этом и все же относился ко мне с неизменной нежностью и уважением. Как я была несправедлива, как дурно относилась к нему!

Это признание было неожиданностью для Стайла.

– Нет, наверное, ты ошибаешься, – возразил он, – я не могу себе представить, что ты…

Но исповедь‑признание уже рвалось на волю. Нейса слегка качнула рогом, советуя ему помолчать, и Стайл послушался.

– Женитьба на мне была предназначена ему судьбой, а от судьбы не уйдешь, – продолжала рассказ Леди. – Когда он спрашивал совета у Оракула, то совершил одну оплошность. Он спросил у мудреца имя идеальной жены, но забыл спросить имя матери своих будущих детей. Помнишь, я говорила тебе, что тоже была у Оракула? Я хотела узнать, что ждет меня в браке с Адептом, и он ответил: «Никого». Вот что было сказано мне! Я не сразу, но со временем поняла этот туманный ответ: в браке с Адептом у меня не будет детей, не будет наследника Голубых Владений. После этого в душе у меня поселился холод. Вот что означают мои слова, что я дурно относилась к нему! А что касается моей любви… – она пожала плечами, – я была… он по‑прежнему мне казался мальчиком, подростком. Умом я не могла воспринять зрелого мужчину с нечеловеческой силой как своего мужа. Но, может, эта нечеловеческая сила и отдаляла меня‑от него? Настроила мое сердце против него? Как я могла по‑настоящему полюбить мстительного, жестокого чародея? Он не знал пощады к своим врагам, а что будет со мной, если вдруг мы поссоримся? Он разгневается и…

Видимо, зная об этих моих сомнениях, он относился ко мне бережно, был со мной предупредителен и нежен. В результате я постоянно чувствовала перед ним вину за свои мысли. Так было в течение нескольких лет…

Волнение не дало ей дальше продолжать рассказ. Леди умолкла. И Стайл молчал. Чем дольше он слушал эти откровения, тем больше они внушали ему дурные предчувствия, и все равно ему лучше знать все.

– Зря потраченные, погубленные годы жизни! – горько воскликнула Леди. – А теперь их не наверстать. Слишком поздно.

Они медленно поднимались в горы. Дорога из мягкой, рыхлой, словно отвечая настроению Леди, стала под копытами животных каменистой, твердой. Пурпурные скалы встречали их крутыми подъемами, глубокими бездонными пропастями.