Он автоматически повернулся на раздражение, он был не очень‑то сообразительным, этот гигант, и не понял отвлекающего маневра, а Стайл воспользовался им, успел подняться на ноги и взмахнул платиновым мачете. Мачете? Флейта снова изменилась. Мачехе со всей силой вонзилось в тело Червя. Кровь обрызгала Стайла, он испытал отвращение, почувствовав на лице теплую зловонную жидкость. Это была даже какая‑то сальная жидкость, но он продолжал кромсать кольчатое тело монстра.

Удары приходились по рылу, по глазам; когда голова втягивалась, Стайл наносил удары по шее. Это было похоже на рубку дерева, если не принимать во внимание то, что когда он прорубил позвоночник и вошел в жировую ткань, рубка стала отвратительно мягкой и липкой.

На пол вытекло целое море черной крови, Стайл буквально плавал в ней, и каждый взмах мачете пополнял море. Кровь стекала по рукам и плечам, когда Стайл поднимал рукоять, заливала глаза, но он цепко держал мачете, не выпуская. За это он мысленно благодарил волшебную Флейту. До тех пор пока он желал, чтобы его хватка была мертвой, она и оставалась такой. Он барахтался в крови, но пока червяк жив и смердит, Стайл не сдастся.

И вот – наконец‑то! Тело монстра разрублено на куски. Голова и шея валяются в стороне, туловище корчится в последних конвульсиях. Дело сделано – Стайл выполнил поручение Платиновых эльфов.

Но мысль о победе была преждевременной. Червь стал регенерировать. Края разрубленных кусков начали покрываться пеной, рубцеваться, кровотечение остановилось. Голова приросла к шее и тихо поползла к туловищу, в то время как оно, сложившееся из отдельных кусков, слепо, ощупью дергалось из стороны в сторону в поисках недостающих частей.

Таков был гигантский червь, и удивляться тут нечему, ибо и обыкновенный червяк, если его разрубить, регенерирует. Из каждой частицы вырастает новый червяк. Получалось, что Стайл ничего не добился.

И все же небольшой прогресс был. Больше голова Червяка не нависала над ним, а туловище лишилось сенсорных способностей. Через считанные мгновения все будет по‑старому, но именно эти мгновения давали Стайлу определенное преимущество, и ими необходимо было воспользоваться. Немедленно.

Так вот что имел в виду старый эльф, когда говорил, что понадобится неутомимый воин с острым мечом! О, какая нелегкая работа – биться с чудовищным Червяком.

И Стайл снова стал ожесточенно рубить своим острым топором‑мачете кольчатое тело. Опять полилась кровь, опять гигантский торс стал корчиться, извиваться в агонии, тщетно пытаясь регенерировать. Разрубленные части по краям загибались, воображая, что соединяются с головой.

Стайл, запачканный жирной, наполовину запекшейся кровью, испытывал дурноту, он махал мачете и все никак не мог уничтожить монстра, чувствуя себя скорее мясником, чем героем. В сказках герой, картинно подняв меч, убивает дракона, и тот красиво умирает, без слизи и грязи. Здесь же не было ничего подобного, то, что вершилось, было непристойно, и от этой непристойности поединок лишался чистоты и благородства. Стайл плавал, кувыркался в зловонной жиже, отрубая куски от беспомощной отвратительной скользкой туши. Герой? Его тянуло на рвоту.

Он продолжал рубить, но почувствовал, что руки устали, при том что отрубленные куски жили своей отдельной жизнью, пытаясь соединиться. Если Стайл не доведет дело до конца, из частей появятся маленькие червячки, они начнут расти и… Нет, он должен до конца уничтожить чудовище!

И тут на него нашло озарение. Оба они, и Стайл, и Червяк, обладают магической силой, но Червяк почти убит, магия его ослабла, она иссякает, значит, Стайл немедленно должен обратиться к своим заклятиям, возможно, они подействуют на обессиленного монстра. Да, следует попытаться.

Он поднес мундштук Платиновой Флейты, тоже перепачканной в крови, к губам и, сыграв такт, пропел заклятье с легкой иронией:

"О, благородный дух,

Развейся в прах и пух!"

Та часть червяка, что лежала перед ним, задрожала, сопротивляясь заклятью.