- Странно, Чернов мужик принципиальный, - поглаживая столешницу, удивился зам. - Я не понимаю, что у него может быть общего с преступниками. Вы не подскажете нам, Луганский?

- Нет, догадывайтесь сами, - уже смирившись со своей судьбой, равнодушно ответил Граф. - Можно мне выкурить еще сигарету?

- Можно, дорогой, но только раньше ты нам расскажешь, каким макаром вы завалили Ваську, Николая и куда дели Романа Николаевича Зобова.

- Послушайте, начальник, кажется, я не похож ни на лгуна, ни на махрового урку, то, что было, я вам рассказал и могу это повторить в подробностях.

- Это ты повторишь следователю. Кстати говоря, я тебе, наверное, забыл сказать о том, что чистосердечное признание вину не умаляет, но существенно смягчает наказание.

- Я это знаю, гражданин начальник, - уставившись в пол, ответил Луганский. - Но и вы, наконец, поймите меня правильно и поверьте - мы не имеем даже представления о том, кто такие Васька и Николай. Я понимаю, что вы вновь можете отдать нас в лапы вашего сатрапа Ухова, и, наверное, под его воздействием я скажу, что это я убил названных вами людей, но ведь от этого истина не станет вам ближе и понятней.

- Красиво говоришь, стервец, я даже немного тебе поверил, но факты штука упрямая, и они складываются не в твою пользу.

- Я понимаю, но если вы хотите найти действительного убийцу, то ставку на нас вам лучше не делать. Вы сейчас думаете, что я взял половину вины лишь с той целью, чтобы отмыться от основной части ваших подозрений, и это естественно, но к моему счастью и вашему сожалению, это не так. Мы с Игнатом в самом деле не знаем даже, как выглядят убитые кем-то субъекты.

- Где ты находился в ночь с четверга на пятницу в тот день, когда был похищен Зобов и убиты двое мужиков? Почему ты не хочешь назвать имя своей сожительницы?

- Не хотел, да, видно, придется. Валентина Радченко живет пятью домами дальше, по тому же ряду, где стоит дом Зобова. Можете передать от меня поклон. Именно у нее я провел время до шести часов утра.

- Граф Луганский, ты либо чертовски умен, либо просто дурак, - почесав макушку, вынес решение Фокин. - Ты же сам себя закапываешь. Ты знаешь, когда были убиты Васька и Николай?

- Уже знаю, в ночь с четверга на пятницу, и догадываюсь, что в это же время пропал хозяин дома, который мы обчистили. Я прекрасно понимаю, что говорить это я, по идее, не должен, но в данной ситуации, когда на моей шее затягивается петля, мне не остается ничего иного, как говорить правду.

- Что ты на это скажешь? - повернувшись к Шагову, спросил Фокин.

- Пока ничего, надо подумать.

- И потрогать Валентину Радченко.

- Может быть, - кивнул оперативник. - Но с другой стороны, ее показания могут исказить картину, потому как она лицо заинтересованное.

- Вот на этом-то мы и сыграем, - приняв какое-то, известное только ему одному решение, ухмыльнулся Фокин. - Граф, а твоя маман в каких отношениях с Валентиной?

- Да ни в каких, они попросту друг друга не знают.

- Так уж совсем и не знают? - усомнился подполковник.

- Как вам сказать, вообще-то мама знает, кто такая Валентина Радченко, и даже ее адрес она на всякий случай записала, но встречаться им не доводилось.