— Да, наши очень хотели взять этот прибор. Но теперь, когда ничего не нашли, я вам выдал секрет. До этого не мог. Мне приказали там, наверху: молчи. Я и молчал, я подчиненный человек. — Питер развел руками и виновато улыбнулся. Через секунду он посерьезнел и сказал: — Но теперь я думаю, что такой прибор существует. Только так все это можно объяснить, Алекс. Ты согласен?

Своим невинно-проникновенным взором Питер умел убеждать, и Турецкий засомневался. Да и версия была слишком неожиданна, а такие Александр Борисович любил. «Но каковы америкашки! Оказывается, облазили всю Москву в поисках этого Володина, который создал какой-то там прибор, а они и про дело ничего не знали. Но коли американцы искали, значит, они не дураки. Этим, конечно, можно все объяснить, но это слишком просто. Впрочем, как все гениальное», — подумал про себя «важняк» Турецкий.

10

Их звали Тим Нортон и Владислав Гжижа. Денис засек их сразу, как только они вышли из дверей аэропорта и стали оглядываться в поисках машины. Денис подъехал поближе, чтобы быть на виду. Его «четверка» была хоть и старенькая, но чистая. Гжижа подошел сначала к таксисту, но тот его быстро отфутболил, видимо, кого-то ждал, потом поляк ткнулся в «бээмвушку», от которой тоже отошел, хозяин, скорее всего, заломил большую цену, не меньше полтинника баксов, а то и весь стольник, и Гжижа, поморщившись, окинул тоскливым взором череду иномарок. «Да у них еще и бабок нет, у террористов хреновых», — подумал Денис.

Заангажировал его на сегодняшний вечер Турецкий. Позвонил домой, приказав немедленно ехать к нему. А когда Денис примчался, то Питер уже попросил лететь стрелой в Шереметьево, выискивать в толпе эту парочку, сесть ей на хвост и проследить, куда они поедут. Хотя у Дениса на этот вечер были совсем другие планы. Он пригласил к себе старую боевую подружку Маринку, с которой они встречались уже третий год, а точнее, просто жили, и Маринка всерьез рассчитывала навсегда поселиться в однокомнатной квартирке Дениса на Первомайской. У нее были уже здесь свои тапочки, халат и даже пара трусиков и бюстгальтеров. Дядя, когда все это увидел, обреченно махнул рукой.

— Ну все, пиши пропало, — весело сказал он. — Если твоя подружка халат и тапочки принесла сюда, живым она тебя не отпустит.

Но Денису Маринка давно нравилась. Кудрявенькая, круглолицая, с блестящими черными глазами и постоянной улыбкой на полных губах, она обладала веселым, легким характером, не умела ссориться, дуться, а если и плакала, то стоило Денису показать ей язык, как она тотчас почти навзрыд хохотала. Природная отзывчивость и веселость избавляли ее от многих гнусных бабских черт — капризности, стервозности, жадности, завистливости. Вдобавок она была неболтлива и умела хранить тайны, что при профессии обоих Грязновых было чрезвычайно важно. И Денис спокойно мог приглашать великих сыщиков к себе, любой отдых которых при наличии выпивки и закуски не обходился без деловых обсуждений. Маринка же умела приготовить хорошую закусь из топора, не обращая внимания на мужские разговоры, а если и обращала, то ни с кем не делилась секретами, понимая, сколь опасно разглашать подобные вещи.

Грязнов-младший, как-то поругавшись с Маринкой, попробовал несколько раз затащить к себе на Первомайку других девочек, но те даже посуду после себя не мыли, а Маринка, приходя к нему, первым делом занималась уборкой, начинала готовить ужин, замачивала белье, все делала быстро, легко, успевая подставить свой упругий и лакомый задик во время готовки ужина, и Денис западал на нее с такой силой, что на следующий день долго не раздумывал над тем, чем занять себя вечером.

Звонок Турецкого застал их врасплох. Маринка заканчивала жарить котлеты, которые сама же сварганила из принесенного ею фарша, нашпиговав их чесноком и всякими специями, а Денис, приняв душ, уже расхаживал в махровом халате на голое тело и предвкушал сладкие любовные ласки, надеясь в объятиях темпераментной подружки забыться после вчерашнего удара по затылку.