И вот теперь Илай снова вернулся в Гонконг и шел на вторую встречу с Линь Кэ, не поставив в известность Интерпол. А о чем было сообщать? Пока он не получил никакой новой информации.

Линь Кэ занимал весь четвертый этаж дома и, как догадывался Илай, являлся его хозяином. Ни в первый раз, ни теперь Илай не встретил никого из жильцов. Неужели они все ушли по делам? Над почтовым ящиком были единственный звонок и круглое переговорное устройство. Илай нажал кнопку звонка и услышал знакомый голос:

— Кто это?

— Илайджа Кейган.

— Одну минуту, мистер Кейган. Подождите.

Илай уже знал, что последует дальше, поэтому приблизился к гладкой боковой двери, на которой не заметно было ни щели для ключа, ни дверной ручки Дверь медленно отъехала в сторону, открыв современный удобный лифт. Илай вошел в лифт, дверь за ним автоматически закрылась, и кабина бесшумно поднялась на четвертый этаж. В лифте не было даже панели с кнопками, указывающими номера этажей.

Илай вышел из лифта и сразу же очутился в квартире Линь Кэ.

Старый китаец ждал его.

— Проходите, мистер Кейган. Надеюсь, ваше путешествие прошло успешно?

— Да, я нормально добрался.

Линь Кэ, одетый в свой зеленый расписной халат, пропустил гостя вперед и закрыл за ним дверь. Илай почувствовал приторный, сладковатый запах китайских благовоний.

Старый китаец чуть заметно улыбнулся и спросил:

— Хотите выпить, мистер Кейган?

Илай подумал, что это уже прогресс в их отношениях — в прошлый раз старый китаец не предлагал ему выпить.

— Не откажусь, если у вас есть бурбон с содовой.

— Надо поискать в баре. У меня, мистер Кейган, большой бар, и в нем внушительные запасы спиртного. Я веду дела с очень многими людьми, а у них разные вкусы.

Илай неопределенно кивнул.

Линь Кэ подошел к бару.

— Надеюсь, вы не обидитесь, мистер Кейган, — сказал он, — если я не присоединюсь к вам. Я вообще не пью. У меня другое пристрастие — опиум, я употребляю его дважды в день.

Неожиданно прозвучавшее признание навело Илая на мысль, что китаец таким образом намекает на цель их встречи.

Он с безразличным выражением лица пожал плечами и произнес:

— Понятно.

Линь Кэ обернулся к Илаю:

— Боюсь, вы не совсем верно понимаете, мистер Кейган. В жизни у меня осталось мало радостей, и одна из них — опиум. Я выкуриваю одну опиумную трубку утром и еще одну вечером уже в течение многих лет. Это дает мне силы утром, успокаивает на ночь и, как говорил какой-то поэт, объединяет меня со Вселенной. — Линь Кэ достал из бара бутылку «Джека Дэниелса», налил из нее в бокал и подал Илаю. — В моем возрасте кровь уже не так горяча, и постепенно утрачивается интерес к женщинам…

— Следовательно, у вас всего один порок, одна страсть, — заметил Илай, — не так уж и много для человека.

— Вы не дали мне закончить, мистер Кейган, — с легким упреком произнес старый китаец. — У меня есть и еще одна страсть — я люблю делать деньги и копить их. Вот почему вы здесь, у меня дома, мистер Кейган! Уверен, что люди, живущие в капиталистических странах, не считают богатство пороком.

— В разумных пределах… — Илай сделал пару глотков. — А вы, случайно, не коммунист?

— Коммунист?! — с негодованием воскликнул Линь Кэ.