Ну и пусть!

Дебора ожидала, что, когда они останутся наедине, Ван будет смущаться и стесняться, но он, к ее изумлению, повел себя иначе. Он взял, что называется, бразды правления в свои руки, и Дебора охотно ему подчинилась.

Ван Фусэн оказался великолепным любовником — умелым и внимательным. Он искусно ласкал ее сильными нежными руками. Его руки находили на ее теле все новые и новые точки, и это изумительное прикосновение — заставляло Дебору трепетать, тихо постанывать от наслаждения. Он был очень чутким и нежным, не в пример Адаму, бывавшему в постели грубым и несдержанным.

В объятиях Вана Деборе было так хорошо, что она подумала: наверное, он изучал индийский трактат «Камасутра» и поэтому так искусен в любви.

Он вошел в нее, и его тело ритмично задвигалось.

Дебора застонала от удовольствия, подстраиваясь под него. Она теряла голову, и ей казалось, что кроме них с Ваном, ничего вокруг не существует.

— Ван, я уже… — прошептала она, когда пик был достигнут. — О Боже, Ван…

Они молча лежали, тесно прижимаясь друг к другу. Дебора, повинуясь какому-то внезапному импульсу, прошептала:

— Ван, ты спрашивал, откуда я узнала, что ты полицейский… Я не сказала тебе правды. На самом деле вечером я случайно оказалась неподалеку от бассейна…

Линь Кэ впервые за много лет нарушил свое правило выкуривать в день не более двух опиумных трубок. Сегодня он курил уже третью, но это не приносило ему успокоения.

Он был все себя от негодования после телефонного разговора с Маковым Цветочком.

Как гадко и отвратительно знать, что Маковый Цветочек, его племянница и единственная родственница, спуталась с этим американским негодяем, преступником Кейганом!

Нет, Линь Кэ не требовал благодарности от Сильвии, но был вправе рассчитывать хотя бы на уважение и послушание. Ведь ни к кому в своей жизни он не был так щедр и великодушен, как к ней! Одно время он даже собирался поселить ее в своем доме, но, поразмыслив, пришел к выводу, что ее присутствие нарушит привычный ход его устоявшейся жизни.

Пришлось бы нанимать гувернантку, кухарку, а посторонние женщины в доме Линь Кэ не нужны…

И вот теперь такое предательство, такая черствая неблагодарность со стороны Сильвии! До какой же степени нужно пренебречь общепринятыми нормами морали, чтобы связаться с этим американцем!

Линь Кэ в ярости сжимал кулаки.

Хотя, конечно, если рассматривать ситуацию объективно, то в том, что случилось, есть доля и его вины. Не надо было просить Сильвию следить за американцем на корабле, знакомиться с ним…

Линь Кэ вспомнил, что в первый же день встречи с американцем тот произвел на него впечатление пройдохи, хитрого и ловкого. Неужели Линь Кэ потерял свое чутье и былую осторожность? Как он мог не предусмотреть, что знакомство с американцем не ограничится лишь деловыми отношениями?

Ясно, Илай Кейган должен умереть. Непременно.

Линь Кэ посмотрел на потухшую трубку. Определенно, сегодня опиум на него не действовал.

Но как быстро и без проблем убрать американца?

Его смерть должна выглядеть как несчастный случай, иначе Сильвия может догадаться, чьих рук это дело.

Линь Кэ почувствовал, как ярость его постепенно утихает. В сущности. Маковый Цветочек еще очень молода и неразумна, плохо разбирается в жизни. Когда с Кейганом будет покончено, она быстро забудет его, и у них с Линь Кэ возобновятся теплые родственные отношения.

Линь Кэ улыбнулся. Решение проблемы найдено…

А почему бы не завтра, не на фабрике Сандера Вановена? Он уже заказал одно убийство, а где одно, там и второе… Пусть этот молодой самоуверенный глупец Йн Чань выстрелит не в одного человека, а в двух! Как американцы говорят? «Двух птиц одним камнем». Главное, заманить Кейгана на фабрику…

Линь Кэ удовлетворенно потер руки и зашагал по комнате.