В тот же день, поздно вечером, молчавшее то этой поры центральное телевидение разразилось сенсационным репортажем с самыми громкими комментариями.

Цены на билеты на «черном рынке» выросли до десяти тысяч рублей.

Двадцать второго мая с самого утра на экране телевизора можно было увидеть выступающими заместителя мэра по культуре, директора Волковского театра, начальника милиции, нескольких разных депутатов, заместителя начальника департамента культуры, троих заслуженных артистов, директора городского телеканала, главу местной епархии, прокурора города, двух известных экстрасенсов, дирижера губернаторского оркестра, затем мэра города и, наконец, уже ближе к полуночи, лично самого губернатора.

Все они, как один, ставили под сомнение правдоподобность намечаемого концерта, приводили свои убедительные доводы, и под страшным секретом… абсолютно все уже имели на руках билеты на скандальное мероприятие. Но слушавшие и смотревшие их горожане согласно кивали головами, соглашались, но… сдавать билеты, покинуть очереди и вообще на этом поставить жирную точку отказывались наотрез. Народ жаждал необычного зрелища, а потому возникший в городе ажиотаж набирал все большую силу и разрастался. По городу носились самые небывалые слухи.

Жоржа Бабия, например, как и других ответственных лиц, относившихся к культурной элите города, уже несколько раз уволили, посадили в тюрьму, а затем выпустили и восстановили на работе. Одних перевели с понижением в другие города и районы области, других же с повышением отправили на новые должности в саму первопрестольную. Хотя на самом деле никто никуда не уходил.

В мэрии города появилась одна замечательная личность, которая заместителю градоначальника, который принял даму по ее просьбе, предсказала, что город в две тысячи пятом году станет столицей Российского государства, и в пользу этого привела несколько убедительных аргументов.

Кто-то увидел в небе яркую падающую звезду и тут же связал этот факт с предстоящим мероприятием.

Неизвестно откуда вынырнули гадалки и прорицатели.

На страницах различных изданий области начали печатать подробные биографии указанных в афише артистов, заостряя внимание на точных датах и причинах их кончины. Неожиданно обнаружились дети и дальние родственники Собинова, Шаляпина, давно обрусевшие родственники Энрико Карузо и даже Марии Калласс, упорно желавшие услышать «голос крови» на предстоящем концерте.

В город хлынули, как предвестники надвигающихся событий, журналисты самых разных мастей и изданий, стремившихся засвидетельствовать, безусловно, крупный скандал, но уж никак не сенсацию. Поток их стремительно прибывал. К вечеру двадцать второго мая их количество превысило сотню человек. Утром же двадцать третьего числа — перевалило за сто шестьдесят, и поток их, как выражаются официальным языком, имел уверенную тенденцию к нарастанию. Все гостиницы мгновенно переполнились. На неудовлетворенный спрос тут же откликнулся частный сектор. Журналисты носились по городу, снимали все подряд, брали бесчисленные интервью и отправляли, кто как может, к себе домой. В переговорных пунктах в отделениях связи возникли хвосты длинных очередей. Все детские и взрослые Интернет-клубы моментально превратились в корреспонденские пункты, кишащие лишь одной пишущей братией. Всем нужны были компьютеры, принтеры, сканеры и всякое прочее оборудование. Плата за вход в эти импровизированные корпункты поднялась сразу в четыре раза.

Гражданам города стало сложно дозвониться и до такси. Цены на проезд быстро поползли вверх.

Учитывая небывалый ажиотаж, сложившийся в городе вокруг предстоящего концерта, сразу несколько известных государственных структур, порядочное число цепких и дотошных журналистов, а также энное количество частных лиц, тоже представлявших какие-то структуры и организации, взялись за параллельное расследование всей подоплеки и отдельных нюансов этого скандального мероприятия.