— А эту женщину, что идет сейчас, я не знаю, — удивленно произнес Натаниель.

— Халькатла, — шепнула Тува. — Я не думала, что она наша!

За Халькатлой, выглядевшей довольно неприятно, в зал проковыляли пятеро таран-гайцев, явно отмеченных проклятием. На их угрюмых лицах отражалась необыкновенная грусть. К удивлению всех они прошли ко второму ряду и остановились возле пятерых детей Мари. Отвесили детям глубокий поклон, а затем потрогали свои лбы и правой рукой коснулись пола. Кристель, Марианна и три их младших брата так разволновались, что ответили на приветствия таким же образом, правда, неуклюже и неуверенно.

— Вот так, — произнес с сожалением Йонатан. — Вот и ваши покровители. Один я остался без ангела хранителя.

Это была правда. Остался один Йонатан.

Пятеро таран-гайцев уселись в первом ряду амфитеатра. Кто-то еще вошел в зал, с северными чертами лица. Натаниель не успел рассмотреть кто это, так как стало заметно темнее.

Габриэл выпрямился в кресле и слушал. Что-то происходило, но что именно?

Наконец до него дошло. Тихие шаги раздавались далеко вверху. Ряд заполнялся за рядом, но он ничего не видел. Да в этом и не было необходимости. Уже сами звуки были неприятны. Такие своеобразные… Иногда он только слышал, как заполняется очередной ряд, и ни разу не смог различить даже теней, словно те, кто пришел, были ниже спинок предыдущего ряда кресел.

Один раз ему показалось, как о стены что-то быстро, с шумом ударилось, словно крылья. Потом он обнаружил каких-то величественных высоких существ, похожих на огромные черные тени. Мелькали горящие глаза диких зверей, затем там, наверху, показалась оскаленная морда.

Габриэл сжался на стуле в комок. Лишь отыскав руки Натаниеля и Эллен, он почувствовал себя лучше, ощущая, как они медленно и успокаивающе сжимают его пальцы.

Наконец все стихло. Все замерло в ожидании. И тут свет над столом стал постепенно усиливаться. Стол, казалось, светился сам по себе. Затем таким же приглушенным светом загорелся подиум. Площадка его располагалась не так высоко, и Габриэл мог видеть ее поверхность. На ней появилась Тула. Она не была бы самой собой, если бы не наслаждалась тем, что стоит там и становится центром всеобщего внимания. Довольно точно она выдержала паузу, вызывая у присутствующих ожидание необыкновенного. Глаза ее блестели.

— Дорогие! — начала она. — Для меня великая честь и радость приветствовать Людей Льда и их друзей и сказать всем: добро пожаловать в мой дом. Повод для нашей встречи не самый лучший, но все же я очень счастлива видеть вас всех здесь! Пусть эта ночь нашей дружбы станет незабываемой.

С этим все согласились. Габриэл же в глубине души задумался о том, что представляют из себя его новые сердечные друзья, расположившиеся где-то на верхних рядах.

Тула продолжала:

— Однако, перед тем, как начать наше собрание, мне кажется нам следует вспомнить о тех из нас, которые стали по-настоящему мечеными проклятием нашего злого прародителя. О тех, кто, возможно, станет нашими противниками в борьбе. Мы никогда не должны забывать, что не они виновны в наполняющей их злобе. У всех нас в ближайшей родне есть кто-то сильно пострадавший от проклятия. Их сейчас здесь нет, но давайте вспомним о них с пониманием!

Габриэл прикусил губу. Так о злых предках он не думал — об Ульваре, Ханне, Колгриме и всех других. Однако он обратил внимание, что слова Тулы затронули всех. В зале стояла тишина.

Затем Тула заговорила снова:

— Не все из нас говорят на одном и том же языке. Но сегодня ночью это не имеет значения. Сейчас мы понимаем друг друга.

Габриэлу показалось это удивительным, но он понимал Тулу, хотя она использовала слова и выражения древненорвежского языка.