— Знаю, и никогда не обвинял тебя. То, что ты сейчас на стороне борцов против Тенгеля Злого доказывает, что ты был невиновен.

— Я пытался делать добро…

В разговор вступила Дида:

— Тронд один из наших лучших помощников.

Тула дружелюбно добавила:

— Высший Совет ценит тебя, Тронд, твою энергию и твои свойства лидера. Ты хотел стать солдатом и стал им. Ты поведешь отборные войска, которые мы создадим.

Тронд улыбнулся и горячо поблагодарил всех.

— Но помни! — предупредила Тула. — Поскольку ты станешь биться во имя добра, то и войска твои должны будут продвигаться вперед под знаменем доброты.

— Я уже получил урок, — горько произнес Тронд. — Но ведь многое будет, видимо, зависеть и от того, каков будет противник.

— Конечно! Это будешь решать ты сам.

Коль скоро они коснулись вопросов стратегии, Тула попросила трех Паладинов — Александра, Танкреда и Тристана — рассказать о своем опыте во время тридцатилетней войны. Позже что-то ведь можно будет использовать в разработке их плана. Они обещали сделать это с радостью.

— Юмор Танкреда может нам пригодиться во всех этих серьезных делах, — улыбнулась Дида.

У Сесилии не было повода появляться здесь, но отмеченные проклятием и избранные сожалели, что этой выдающейся личности нет с ними. На какое-то мгновение промелькнуло теплом и добротой лицо Маттиаса Мейдена, сидящего в зале на своем месте. И тут же все почувствовали тихое спокойствие и уверенность, которые наполняли все существо этого апостола любви к человеку. Поскольку ни Бранд, ни Андреас, ни Таральд, ни Ирмелин, ни Габриэлла не могли рассказать ничего существенного их вызывать не стали. Но тут подошла очередь одного из тех, кто сыграл определенную роль в роду Людей Льда.

Сын Тарье, Микаел Линд.

Тарье в первый раз после того, как держал на руках грудного ребенка, увидел свое дитя.

Тула сказала:

— Именно Микаела мы должны благодарить за то, что были записаны хроники рода. Он начал их писать, и мы с интересом следили за его работой. Микаел, ты не представляешь себе, какое огромное значение для нас имела твоя работа.

Скромный Микаел только радостно и счастливо улыбнулся.

Дида спросила его:

— Одно мне не ясно. Женщина в черном, жившая в лифляндском поместье была живым родственником той семьи, или же призраком Магды фон Стейерхорн?

— За точность не ручаюсь, — как бы извиняясь, рассмеялся Микаел.

— Но сам-то как ты думаешь?

— В душе моей сомнения нет, несмотря на все, что говорили другие — это была Магда фон Стейерхорн. Ее прикосновение вызвало во мне желание умереть, отравившее мою жизнь на все последующие годы. Писать сагу Людей Льда для меня стало наилучшим лекарством, очищающим душу. Этот труд и мой любимый сын, Доминик.

Габриэл сидел, открыв рот, и, не отрываясь, смотрел на великолепного Доминика, который встретил своего отца внизу в зале. Эти желтые глаза… Почему ему, Габриэлу, не дарованы такие же? Вот бы удивились в школе! Тула на подиуме сказала, что Доминик обладает силой передавать мысли на расстоянии, что он способен читать мысли других. Но на подиум его не вызвали. Не пригласили также ни Никласа, ни Лене, ибо они ничем не могли помочь, когда дело касалось Тенгеля Злого. С Виллему, наоборот, решили поговорить. Она была одной из самых ярких фигур рода во всех отношениях. Ее золотисто-рыжие волосы сверкали и искрились, освещаемые мягким желтым светом. Энергия била в ней ключом, предприимчивость переполняла ее. Всем было известно, что она обладала многими сильными свойствами. Ее желтые глаза могли светиться и обретать огромную силу. Когда-то она довольно хорошо могла колдовать, как утверждала сама, и надеялась, что все это осталось при ней.