Но что-то подсказывало, что с беспорядком в кабинете он будет разбираться лично, а не доверит оттирать пятна крови горничным. Что бы ни происходило за закрытой дверью сейчас и позже — здесь оно и останется.

Но уже шагая к выходу, я все-таки обернулся. И спросил — не мог не спросить.

— Дед… А что ты видел… ну — там?

Дед промолчал. И вдруг на мгновение показался мне совсем другим — не могучим древним аристократом-Одаренным, главой рода, а обычным стариком. Усталым, больным… и напуганным тем, что ему пришлось увидеть.

Потому что он заглянул туда, куда заглядывать не следует. Никогда и никому.

— Ничего. Ничего, Саша. А если и видел, то уже забыл. — Дед посмотрел на меня тяжелым взглядом. — И ты лучше забудь.

* * *

— Ты уже успел… пообщаться с его светлостью?

Речь, разумеется, шла о Багратионе. И дед на самом деле не спрашивал — скорее информировал, что ему все и так прекрасно известно. Неудивительно: безопасники рода все эти дни следовали за мной если не по пятам, то на уважительном расстоянии уж точно. И все-таки не настолько уважительном, чтобы не видеть, когда и кого я посещаю. Наверняка они уже знали все и про Лену.

Но дед вряд ли собирался вести нравоучительные беседы о моральном облике, подобающему молодому человеку дворянского сословия.

— Уже успел. — Я пожал плечами. — Его светлость сообщил, что государыня Императрица жалует мне орден Святой Анны четвертой степени.

— Могли бы дать и вторую, — проворчал дед — похоже, эта новость его ничуть не удивила. — И позволь усомниться, что Багратион ограничился, собственно, вручением, а также очередной беседой о допустимом и недопустимом.

— Не ограничился. — Я не стал скрывать от деда очевидного. — Мы говорили о Петре Великом. О роли аристократии в российском обществе. И о том, что само по себе дворянское сословие даже в нынешние времена… не слишком-то однородно.

— Узнаю Петра Александровича, — улыбнулся дед. — Новая аристократия, паритет сил, укрепление власти государства. Переход от феодальной системы к централизованной имперской. И конфликты — как следствие. Я ничего не забыл?

— Нет… в общих чертах.

Я попытался скрыть удивление, но, похоже, не смог. Едва ли даже у деда была возможность подслушать разговор, состоявшийся в кабинете начальника Третьего отделения. А значит, он просто-напросто знал, о чем мы беседовали. Если не до последнего слова, то примерно до середины — уж точно.

— Невероятное умение залезть людям в голову… причем без всякого Дара, — поморщился дед. — И невероятное же обаяние. Надеюсь, ты еще не успел наобещать его светлости ничего лишнего?

— Смотря что считать лишним — осторожно ответил я. — Обычно я стараюсь меньше говорить — и больше слушать.

— В высшей степени похвально. — Дед довольно закивал и потянулся за трубкой. — В таком случае, ты послушаешь и меня… хотя бы послушаешь. Доказать я тебе все равно ничего не смогу. Некоторые вещи приходят исключительно с опытом. Или не приходят вообще.

Наверное, здесь я должен был задать какой-то вопрос — но на ум приходили или до смешного бестолковые, или откровенно риторические. Так что я предпочел промолчать… и, похоже, даже набрал в дедовых глазах пару очков.

— Петр Александрович — человек большого ума. Можно сказать, выдающегося, — продолжил дед. — Но не всем его словам стоит доверять безоговорочно. Даже великим иногда свойственно заблуждаться.