— Вот жадный негодяй, хочет получать плату с двух сторон.

— Ничего он не получит. Я пошутил. Твой отец его прогнал. — Эрик снова сел за стол. — И сказал этому жадине, что тот может работать на тебя, если захочет, но он намерен сначала оторвать голову любому, кого заметит крадущимся за собой, а только потом поинтересоваться его документами.

— Он так и сделает, — слегка улыбаясь, сказал Драмм.

— Интересно, а ты утверждал, что не беспокоишься, — заметил Эрик.

— Я могу рисковать своей собственной жизнью, хотя не думаю, чтобы в этом был какой-то риск, — быстро добавил Драмм. — Но не могу ставить на карту жизнь тех, кого люблю. Не делай такое удивленное лицо. Может, я и заслужил репутацию бесчувственного, поскольку никогда не обмирал перед прекрасной леди, но это не означает, что я не могу любить своего отца.

— Я такого не говорил, — сказал Эрик. — И я тебя понимаю. Он выдающийся человек. Он очень похож на тебя и тоже кажется холодным, пока не узнаешь его поближе и не поймешь, что все совсем наоборот. Я рад, что за эти несколько недель узнал его получше. Я тоже восхищаюсь собственным отцом, — продолжил Эрик, и его вилка застыла в воздухе, пока он думал, — и люблю его. Это важно. Хорошая мать учит сына, как любить других женщин. А хороший отец учит его уважать женщин и является примером во всем. Мальчику нужен пример для подражания. Я знаю слишком много мужчин, которые боятся, презирают или даже стыдятся своих отцов. Нам с тобой повезло.

— Да, — согласился Драмм. — О маме я помню только, хорошее. Но поскольку она, к сожалению, умерла молодой, это лишь ощущения — тепла, уюта, и… красоты. Думаю, она была очень красива. И портрет это подтверждает. Ты бы ни за что не догадался, что она — моя мать. Но я вылитый отец. Ну и хорошо, думаю, мне не подошли бы маленький носик и губки бутончиком. Я знаю, все маленькие мальчики считают, что их матери — само совершенство. Как ты думаешь, они потом ищут в своих женах именно это? Если так, то я никогда не женюсь, потому что, как бы мне ни нравились дамы, я еще не встречал ни одной идеальной.

— Боже тебя упаси. Как можно жить с совершенством?

— Женщине, на которой я женюсь, придется этому научиться, не правда ли? — спросил Драмм.

Эрик ухмыльнулся, искоса взглянув на друга.

— Значит, ты уже нашел эту счастливицу?

— Пока нет и навряд ли найду, в таком состоянии, — задумчиво произнес Драмм. — Мысль о том, что я не могу охотиться за женой, еще несколько недель назад совсем бы меня не беспокоила. А сейчас беспокоит, потому что я начал ощущать, как бежит время. Ты говорил, мой отец умен, так оно и есть. Я не хочу быть слишком старым, когда стану качать на колене своих детишек.

— Охотиться? — фыркнул Эрик. — Да это на тебя охотятся. Весь дом каждый вечер заполняется твоими поклонницами.

— А я сижу, как чучело совы, и смотрю на них безразличным взглядом. Нет. Не так надо искать жену. Я должен погулять и поговорить с женщиной наедине, может, даже увлечь ее в темный уголок, чтобы немного проверить, подходим ли мы друг другу.

Эрик удивленно смотрел на него. Драмм рассмеялся.

— Я не какое-нибудь развратное чудовище. И ни одна из преследующих меня леди не является примером невинности, что бы ни утверждали их мамаши. По крайней мере ни одна из тех, кем бы я заинтересовался. Они все прекрасно знают, уж поверь мне, и во всем разбираются. Каждый хотел бы, чтобы его невеста оказалась девственницей, но совершенно неопытной — вряд ли.