— Я сделал тебе больно! — внезапно сказал Драмм, поднимаясь на локте, и голос его прозвучал обиженно.

— Нет-нет, это не важно.

— Но ты же плачешь.

Она поняла, что по ее щекам бегут слезы, и смахнула их.

— Нет, это из-за того, о чем я сейчас думала. После того, что мы только что сделали, будет еще труднее умирать.

— А, — произнес он, расслабившись, обдумывая ее слова. Он долго молчал, потом снова приподнялся над Александрой. — Тогда позволь показать тебе, насколько это будет хуже.

— Что? — Она смотрела на него, и даже в мигающем свете было видно ее удивление и сомнение.

— Нет, мы не будем заниматься этим, — мягко проговорил он. — Знаешь, это было бы слишком хорошо для начинающей, и я обычный человек. Но ты не ощутила того, что я. Я бы хотел показать тебе хоть мельком, как это может быть.

— Здесь и сейчас? — немного испуганно спросила она.

— Да. Больно не будет, я обещаю. Если мы могли сделать то, можем и это, — сказал он ей на ухо, снова гладя ее тело. — Мы можем делать все, что захотим, до самого утра. И думаю, тебе надо помочь заснуть.

Он опять целовал и ласкал ее, в этот раз делая все только для нее, и не переставая шептать:

— Не бойся. И не стыдись. Мужчины и женщины занимаются этим тоже.

Она все-таки была смущена. Она хотела, чтобы он никогда не прекращал, и знала, что не уснет, если он не погасит огонь, что разжег в ее теле. А когда это случилось, она задрожала и забилась, в экстазе закрыв глаза.

— Вот, вот оно, Алли, — выдохнул он. — Правда, хорошо?

Она могла только кивнуть, измученная и испытывающая самое глубокое удовлетворение в своей жизни. Затем, растерянная и успокоенная одновременно, она отбросила все попытки понять происходящее и погрузилась в глубокий крепкий сон в его объятиях.

Когда она проснулась утром, его не было рядом. Александра знала, что наступило утро, потому что солнечный свет просачивался по краям двери и сквозь длинные тонкие трещины в ней. Свет проникал и через крохотные щелки и отверстия в стенах, заполняя склад тусклым рассветным маревом. Светло не стало. Стало просто не так темно.

Она поднялась, натягивая платье и взглядом ища Драмма. Он стоял у края платформы и нахмурившись, смотрел на воду. Услышав, как Александра зашевелилась, он, не поворачивая головы, сказал:

— Кажется, я знаю, что делать. Похоже, у нас есть шанс. И хороший, — добавил он, поворачиваясь и глядя на нее.

Она пробежалась рукой по волосам и осмотрела себя.

— Я ужасно выгляжу, — печально произнесла она.

Он улыбнулся.

— Что же я такого сделал, что отважную мисс Гаскойн теперь больше волнует ее внешность, чем спасение ее жизни.

Она усмехнулась.

— Если ты можешь выносить мой вид, то я тоже могу. И если подумать… — Она наклонила голову набок. — Куда катится наш мир? Безукоризненно опрятный граф Драммонд оброс бородой!

Он провел рукой по подбородку и поморщился, поняв, что оброс.

— Ничего нового для тебя, моя дорогая. Я долго лежал таким в твоей кровати, когда мы впервые встретились, помнишь?

Они улыбнулись друг другу. Потом он стал серьезным.

— Утро — самый подходящий момент, чтобы опробовать мой план. В это время человек полон энергии.