И наверное, по той же причине не замечала, что они тоже разглядывают ее. Особенно тайно восхищалась ею обладательница золотистых глаз.

— Вы прекрасно управляетесь с этим тазиком, мисс Гаскойн, — внезапно сказала Джилли Райдер. — И залепили мерзкому Брайанту такую оплеуху, которой я сама бы гордилась!

Для леди это была странная манера выражаться. Александра решила, что, должно быть, сейчас так модно. Она ужасно смутилась, понимая, что наверняка показалась им неуклюжей деревенской девицей.

— Я как раз выливала воду, когда они подъехали, — тихо произнесла девушка. — Наверное, я забыла о тазике. А когда поняла, что все еще держу его, то сообразила, что у меня есть оружие.

Ее скулы слегка порозовели, но она гордо подняла голову. — У меня трое младших братьев. Мальчики научили меня защищаться. Они говорили, что женщине не надо соблюдать правила. Не потому, что у нас нет чести, — быстро добавила девушка, — а потому, что если кто-то большой пытается воспользоваться слабостью маленького любого пола, то применяются другие правила.

— Точно! — согласилась маленькая блондинка. — Ум всегда побеждает силу, если знать, как им воспользоваться.

— Расскажите, как вы обнаружили нашего друга Драмма, — вступила в разговор виконтесса. — Держу пари, в этом есть что-то загадочное, о чем он никогда не расскажет. Он был очень слаб? У вас есть какие-нибудь соображения о причине несчастного случая? Мы очень благодарны вам за помощь графу.

Александра была рада, что тема беседы переменилась. И хорошо, что, являясь темой разговора, происходящего наверху, она даже не подозревала об этом.

— А как насчет твоей хозяйки, Драмм? — напыщенным тоном спросил его кузен, когда они закончили обсуждать лондонские новости. — Ты быстро добился довольно близких отношений с ней. Ты спишь в ее кровати и построил ей сарай, а вы только недавно познакомились.

Остальные мужчины усмехнулись.

— Я говорю так не ради шутки, — более серьезно продолжил виконт. — Ты утверждал, что эта миссис Тук — сама благопристойность. Но меня волнует другое. Твое пресловутое понятие о чести. Я слишком хорошо знаю и тебя, и твое необъяснимое обаяние и понимаю, какую благодарность ты должен испытывать к хозяйке дома. Как думаешь, ты не дал ей никакого повода на что-либо надеяться? — Он нахмурился, когда увидел, что Драмм смотрит на него сердито. — Хотя, если подумать, я, наверное, все перепутал. Ты сам-то не питаешь никаких надежд? Я бы не стал тебя винить. Девушка действительно мила, хорошо воспитана и приятна в общении.

— К тому же у нее ангельская душа, — сказал Рейф. — Приютила незнакомца, который мог оказаться негодяем. Кем и оказался.

— Да, — с кислой миной признал Драмм, — все так, это правда. Но учтите — я разбил голову, а не свихнулся. У нее ангельская душа, а у моего отца генеалогия, восходящая к норманнам. Я наверняка разобью ему сердце, если выберу себе жену, которую он не одобрит. Все, что я могу сделать, — это убедить его в своем нежелании сочетаться браком с принцессой крови. Поэтому, как бы ни была мила мисс Гаскойн, а девушка действительно очень мила, клянусь вам, я не питаю никаких надежд в этом направлении и она, слава Богу, тоже. Во всяком случае, она убедила меня в полном нежелании выходить замуж, когда я заявил, что мое пребывание здесь может скомпрометировать ее и потребовать услуг викария, а не только доктора. Услышав такое, она чуть не вышвырнула меня за дверь.

— Значит, мисс Гаскойн — вполне разумная особа, — сказал Рейф.