– Да, таких достоинств не водится за моряками, – многозначительно заметила Рэйвен, и в ее золотистых глазах запрыгали веселые зайчики.

– Конечно, нет, – согласился Чарльз; забыв о боли в спине, он привлек к себе супругу, чтобы запечатлеть на ее губах горячий поцелуй.

Проснувшись на следующее утро, Сэйбл с радостью обнаружила, что на дворе стоит такая же мягкая, солнечная погода, как и накануне. Достаточно было взглянуть на искрившиеся у нее под окном морские волны, чтобы тотчас же достать из шкафа амазонку. Пригладив щеткой волосы и закрепив их на затылке шпильками, она натянула перчатки. На лестничной площадке, шурша юбкой, она осмотрелась. И решила, что следует сначала заглянуть к отцу. Постучав в дверь, она с удивлением обнаружила, что ее впустил Эдвард, который взял ее руки в свои и поспешно втащил в комнату.

– Я зашла узнать, как себя чувствует отец… – начала Сэйбл, но Эдвард, задыхаясь, прервал ее.

– Ему лучше, но я как раз собирался сообщить тебе новость!

– Какую?.. – Ей еще не приходилось видеть Эдварда таким возбужденным.

– Отец посылает меня в Танжер! Хочешь верь, хочешь нет, но послезавтра я отплываю в Марокко!

Сэйбл уставилась на родителей – те улыбались энтузиазму сына. У кровати отца стоял поднос с завтраком, и он отложил вилку, чтобы пожать дочери руку.

– Это правда, любовь моя. Поскольку я никак не могу отправиться на встречу с султаном, то решил, что вместо меня поедет Эдвард.

– В Танжере я должен встретиться с Дмитрием! – добавил Эдвард; он обхватил Сэйбл за талию и закружил ее в танце. – Потом мы отправимся по суше в Фес, Возможно, нам придется ехать на верблюдах… Сэйбл, представляешь?!

– Неужели это правда? – спросила Сэйбл, недоверчиво глядя на отца. Ей было трудно поверить, что отец собирался подчиниться указаниям доктора Пенджелли, ведь ему предстояла столь важная миссия.

– Именно так, – подтвердила графиня, угадавшая мысли дочери. – Доктор Пенджелли позволил мне привязать твоего отца к кровати, чтобы он не сбежал.

– А Лайм знает? – спросила девушка.

– Сейчас у него урок, но как только он освободится, я сообщу ему. – Эдвард взглянул на отца, и у Рэйвен перехватило дыхание: она впервые заметила, как изменился ее сын за последний год и как сильно стал походить на своего отца. – Обещаю, что ты будешь гордиться мной, – сказал юноша.

Глаза Чарльза потеплели:

– Я уже горжусь, сын…

– Простите меня, сэр, мадам…

Рэйвен подняла голову и увидела застывшего в дверях седого слугу:

– В чем дело, Паррис?

– Держу пари, явился Клиф Блэкберн! – усмехнулся Нед, уловив недовольство, написанное на лице пожилого дворецкого. – Или же у Перри на кухне подгорело жаркое…

Сэйбл захохотала, и даже чопорный Паррис позволил себе едва заметно улыбнуться. Он приосанился и объявил:

– Внизу мистер Уайклиф Блэкберн. Я проводил его в Желтый салон.

Рэйвен не удалось скрыть раздражения:

– Боже мой! Он сказал, что ему нужно?

– По-моему, он хотел бы справиться о здоровье его милости.

– Я спущусь и поговорю с ним, – со вздохом проговорила Сэйбл. Ей вовсе не улыбалось видеть Клифа так скоро после его вызывающего поведения накануне, но она понимала, что родители хотят побыть одни и что Нед, взволнованный предстоящей поездкой, вряд ли будет обходителен с гостем. Бедный Уайклиф, вероятно, он ужасно сожалеет о случившемся, и теперь ни к чему чураться его!

– Тогда вам лучше поторопиться, леди Сэйбл, – заметил Паррис.