– У нас здесь небольшая, но приятная европейская община, ваша милость… – начал пояснять Эдмунд Пруст.

Но Сэйбл не слушала секретаря. Через маленькое оконце экипажа она разглядела на возвышавшемся перед ними холме массивную крепость семнадцатого века, в которой когда-то находилась резиденция английских губернаторов. По соседству располагалась Касба с королевским дворцом и цветущими садами вокруг. Сэйбл впервые почувствовала, что действительно попала в чужую страну, – ничего подобного ей еще не приходилось видеть. Она с интересом рассматривала глинобитные хижины, лепившиеся на склонах холмов, где находилось крошечное селение. Его пересекали узкие улочки; по местному базару сновали мужчины и женщины в длинных, до пят, рубахах или в развевающихся накидках с капюшонами в разноцветную полоску. Главным транспортным средством, по-видимому, были ослы, хотя Сэйбл заметила и нескольких верблюдов с необычными седлами. У верблюдов на шеях висели колокольчики.

Вскоре экипаж остановился, и Сэйбл, которой помог выйти сам мистер Пруст, была удивлена роскошью бунгало, у которого они стояли. В саду росли экзотические растения, а вдоль дорожек и в вазонах по обеим сторонам крыльца – цветы самых разных расцветок.

– Леди Теллиборо все еще отдыхает? – спросил Эдмунд Пруст, когда представительный мавр в развевающихся одеждах открыл парадную дверь.

Сэйбл как зачарованная прислушивалась к необычной резкой тональности арабской речи – мавр что-то объяснял секретарю. Затем гости сняли обувь, и слуга вручил им мягкие шлепанцы с вышивкой. Дом Теллиборо был небольшой и почти без окон, но интерьер придавал ему величественный вид. Комнаты украшали всевозможные антикварные вещицы, чудесные восточные ковры и африканские амулеты, а оштукатуренные глинобитные стены были увешаны европейскими портретами.

Сэйбл и Кэйти отвели в спаленку, выходившую на внутренний дворик с пенящимся фонтаном и буйной зеленью. За узорными чугунными решетками открывался захватывающий вид на Танжер и дальше – на Гибралтарский пролив. Поскольку день был ясный, Сэйбл смогла даже разглядеть Тарифу, самую южную оконечность европейского материка.

– О, Кэйти, посмотри!.. – воскликнула девушка. – Посмотри, какая красота!

– Возможно, если вы так считаете, миледи, – без всякого энтузиазма ответствовала Кэйти. Морская болезнь доконала ее, и даже в эту минуту ее веснушчатое лицо было бледным и измученным.

Сэйбл обняла бедняжку за плечи и повела к маленькой кровати в соседней комнате.

– Почему бы тебе не прилечь? – предложила она. – С распаковкой багажа можно подождать, а ванну я приму и переоденусь тогда, когда супруги Теллиборо сообщат, что примут нас.

– О, миледи, я не имею права! – запротестовала Кэйти.

– Имеешь, – возразила Сэйбл.

Не решаясь спорить со своей госпожой, Кэйти легла на кровать и почти сразу же заснула. Сэйбл укрыла ее ноги шерстяным халатом, лежавшим на ближайшем чемодане. Тихо ступая, она вышла из комнаты и нашла Неда и мистера Пруста в гостиной, уставленной предметами африканского и азиатского искусства, которые Теллиборо, по-видимому, рьяно коллекционировали.

– Сэйбл, мистер Пруст сказал, что через день-другой здесь ждут «Звезду Востока», – сообщил ей Нед, когда она легкой походкой вошла в гостиную. Его мальчишеское лицо выражало нетерпение. – Вероятно, сразу же после этого нас отправят в Фес под эскортом мавров. Похоже на то, что мы действительно поедем на верблюдах!

Сэйбл с трудом удержалась от улыбки; она подумала о том, что в характере брата сочетаются черты взрослого мужчины и озорного мальчишки.