– Вам нездоровится, миледи? – с озабоченным видом спросил Грейсон, заметив, что она вздыхает и растирает виски.

– Нет, со мной все в порядке, просто я многого не понимаю.

Ей не хотелось признаваться, что она слегка напугана. Ей вовсе не улыбалось находиться во власти сэра Моргана, будучи оторванной от дома и семьи.

Грейсон вдруг засуетился и принялся убирать со стола.

– А вообще вам лучше расспросить обо всем самого капитана, – проговорил он, немного помолчав, решив, что и так рассказал слишком много. Ведь эта девушка не просто хрупкая аристократка, – она только что поднялась с постели после тяжелой болезни, и не следовало посвящать ее в опасные затеи капитана Моргана.

– И что же сэр Морган намерен предпринять в Стамбуле? – допытывалась Сэйбл. – Он же, надеюсь, не решится в одиночку штурмовать дворец султана?

Грейсон пожал плечами, но она не могла не заметить озабоченного выражения его лица.

– Посмотрим, ваша милость. Каковы бы пи были планы капитана, он предпочитает держать их при себе.

Сэйбл была глубоко разочарована таким ответом, но не стала настаивать. «В конце концов какая разница!» – сказала она себе, наблюдая, как Грейсон маневрирует, продвигаясь с тяжелым подносом к переборке. Она не собирается оставаться на «Вызове» с его безумным капитаном. И чем скорее она убедит его отпустить ее, тем лучше.

Определившись с планом своих дальнейших действий, Сэйбл в последний раз взглянула на себя в зеркало. Ловко закрутив на затылке свои густые волосы, она расправила складки юбок и по узким, крутым ступенькам поднялась на верхнюю палубу. «Нужно переговорить с сэром Морганом прямо сейчас, – решила она, – пока еще есть время».

Когда Сэйбл оказалась под открытым небом, солнечный свет ослепил ее, и на минуту она застыла на месте, схватившись за леер и моргая, пока не привыкли глаза. Много лет назад, путешествуя на «Звезде Востока», Сэйбл хорошо познакомилась с парусными судами. Она сразу увидела, что «Вызов» – такое же быстрое и хорошо слушающееся руля судно, как и клипер ее отца.

На судне, где поддерживается строгий порядок, команде всегда найдется дело, поэтому Сэйбл вовсе не удивилась, когда увидела матросов, полирующих медь, драющих палубу и проверяющих снасти.

Время от времени кто-нибудь из них на минуту прекращал работу, пораженный видом красавицы в золотистом платье. Если она останавливалась рядом, матрос брал под козырек и вежливо наклонял голову, и Сэйбл приходилось улыбаться в ответ, отчего матрос густо краснел и отворачивался. С удовольствием купаясь в солнечных лучах, пригревавших ее плечи, Сэйбл не спеша подошла к коренастому, жилистому моряку, стоявшему спиной к ней и укладывавшему снасти в деревянный ящик.

При звуке ее голоса он выпрямился, и Сэйбл вздрогнула, увидев перед собой самые удивительные глаза, какие только можно вообразить. Левый был голубым, как у Моргана Кэри, – с «недобрым блеском», подумала она, – а правый – бледно-зеленым и выцветшим, как потускневшая бронза статуй.

– Слушаю, ваша милость? – произнес моряк.

– Я хотела бы поговорить с капитаном.

– Боюсь, что это невозможно. Он стоит у руля.

Сэйбл усмехнулась:

– Тогда я хотела бы переговорить с первым помощником. Коренастый моряк почтительно коснулся фуражки.

– Он перед вами, ваша милость. Я Джек Торенс, первый помощник.