– О нет, речь идет о человеке, которого зовут Малькольм. Отец хотел убедиться, что Дункан не врет, когда говорит, будто нет наследников, которые могли бы оспорить права Кайры, и послал людей проверить. Когда в свое время он узнал про Малькольма, то думал, что ему солгали, и сам поехал посмотреть на этого человека. Малькольм не хочет быть лэрдом, никогда не хотел и не захочет. Он не хочет, чтобы все узнали, что он незаконный сын старого лэрда. Для большей уверенности отец заставил его подписать бумаги, так что наследников действительно нет.

– Дункан был настоящим наследником, так что он имел полное право завещать имение любому, – решил Эван. – В отличие от англичан мы не так строги к законности и соблюдению линии наследства. Дункан чувствовал, что Кайра – наилучший выбор, потому что у нее сильная семья и надежные союзники. Артан кивнул:

– По словам отца, Малькольм сказал то же самое и пообещал, что даже если Дункан умрет, залезая на кровать в первую брачную ночь, он все равно признает Кайру законной наследницей. – Артан усмехнулся. – По-моему, с его стороны довольно странно говорить такие вещи.

– А может, он знал о проблемах Дункана, – предположил Лайам. – Если это так, я добьюсь от него правды, а пока… – Он сурово посмотрел на кузенов. – Полагаю, мы все еще идем воевать.

– Разумеется. – Сигимор кивнул. – Даже если право на эти земли под вопросом, Рауфа Моубри надо убить. Вот только найти его всегда было очень трудно.

– Зато теперь точно известно, где он.

– Избавить землю от этой напасти – доброе дело, а ты, Лайам, заодно станешь лэрдом. Ладно, ступай к жене.

Зная, как пунктуален Сигимор в своих планах, Лайам поспешил обратно в спальню. Увидев Кайру, сидящую на полу перед камином в окружении котят, он улыбнулся и запер дверь. Кайра подняла на него озабоченный взгляд, и Лайам, сев рядом с ней, обнял ее за плечи.

– Ты им все рассказал? – Ее снова охватило смущение.

– И им, и твоим братьям: Сигимор вытащил их из постели, чтобы они тоже послушали.

Кайра со стоном спрятала лицо у него на плече.

– В какую дыру мне забиться?

Лайам засмеялся:

– Если бы Дункан был жив, он бы сейчас улепетывал от твоих братьев.

– А что, ты всегда читаешь по лицам?

Отлично, подумал Лайам, к Кайре вернулась колкость, которая ему так нравится.

– Вот нахалка, – сказал он и поцеловал ее в губы. – Ни один из них не считает, что это твоя вина. Дункан должен был хотя бы попытаться рассказать тебе, что его мучает.

– Да, и поэтому я не верю твоему объяснению. Дункан был добрым, а добрый человек не позволил бы мне страдать от боли и унижения, от сомнений в себе, когда можно было все снять простым разговором. Он не мог быть таким жестоким.

– Мог, но не намеренно. Я думаю, Дункан стыдился своей слабости и, может, даже опасался, что повредился умом. Как можно говорить об этом с молодой женой? Правда, если бы вы оба понимали, что происходит, то ты могла бы его вылечить… может быть.

Рассуждая таким образом, Лайам не мог отделаться от радостной мысли, что Кайра – только его, что она никогда не принадлежала другому мужчине. Именно он лишил ее девственности, и это наполняло его первобытным чувством собственности, удовлетворения и даже победы. Еще приятнее, что она нашла наслаждение в его объятиях, при том что он из-за неистовости желания действовал без своей обычной утонченности.

– Бедный Дункан. – Кайра вздохнула. – Как же он страдал, и, видимо, много лет…

– Оставь Дункана в прошлом, – твердо сказал Лайам.