Зато газета Правда подсуетилась, и им с бабушкой устроили прогулку на двухмачтовой шхуне «Синоп», прокатив до Сухуми и обратно.

В последний день отдыха, примчались ещё два репортёра от центральных газет. «Красной Звезды» — орденской газеты, и «Защитника» органа печати министерства обороны. Те тоже были профессионалами, и первым делом просмотрели отснятый и записанный «Правдой» материал, и постарались сделать так, чтобы вопросы не пересекались.

Обратно добирались самолётом. Новенький Ту-104, бывшим в девичестве стратегическим бомбардировщиком Ту-16, домчал их до Москвы, и через два часа, они выходили в духоту и гарь столичного аэродрома.

В Москве, тоже было полно забот. Удалось быстро договориться с клиникой Ордена, об операции омоложения, и бабушку положили в больницу.

Жил Александр в гостинице, хотя Валерия предлагала ему пожить у неё на даче, где сейчас никого не было. Но добираться каждый раз из Кунцево, где у неё была дача до Москвы, Саше было неудобно, о чём он и сказал прямо не собираясь прогибаться под чужие пожелания. Примерно так же он ответил и Елене, которая захотела, чтобы он пожил у неё дома. И это при живущих там же родителях! Почувствовав запах жареного, Александр как мог безболезненно закончил отношения с девушкой, несмотря на все девичьи ухищрения типа слёз, и прочего. Зато в кинотеатре Ударник на фильме Карнавальная ночь, познакомился с очаровательной девчонкой Татьяной Хромцевой — первокурсницей Первого Меда, как раз перешедшей на второй курс. Татьяна имела живой и непосредственный характер, только всегда чуть шарахалась, когда Александр водил её в рестораны и дарил цветы. Девушке выросшей в крайне небогатой семье было совсем непривычны таки знаки внимания, но ситуацию как ни странно разрешило приглашение в Большой Кремлёвский Дворец на награждение.

Будучи штатским, Александр просто погладил и почистил синий костюм, приколол «Горелого магистра» к груди, и к десяти утра уже был среди приглашённых.

Союз Советских Социалистических республик, высоко оценил его геройства.

— За самоотверженность и выдержку в бою, спасение товарищей, захват новейшей боевой техники врага, и пресечение нарушения государственной границы, награждается боевой магистр Мечников Александр Леонидович.

Сидевшая в красной комнате общежития, Татьяна Хромцева, штопала неудачно полезший чулок. Где и как она зацепила дорогую вещь, было непонятно, но чулки стоившие почти двести рублей было жалко до слёз. Вот и колдовала девушка с штопальной иглой, присобирая тончайшую ткань.

«Магистр» — Подумала она услышав голос диктора из включённого телевизора. «Старик какой-нибудь».

Телевизор в общежитии был новенький, Ленинградского кооперативного завода, и с очень большим экраном — зеркалом, размером в пятьдесят сантиметров. Но бросив взгляд на стекло, она замерла словно примороженная к месту.

— Мамочки! — Пропищала она прижимая чулок груди, чем привлекла внимание подруг, которые сидели рядом.

— О! — Вера Дубич, видевшая Александра возле общежития, когда он провожал Татьяну, даже подошла ближе к телевизору. — Ухажёра Танькиного показывают. А я честным делом грешила что мальчик — мажор. А он, хренассе — боевой магистр! А теперь и орденоносец! Ты смотри, подруга, Красное Знамя, «за так» не вручают. Значит и правда геройский парень. Может и выгорит у вас чего.

— Не выгорит. — Татьяна не отрывавшая взгляд от телевизора, покачала головой. — Он сразу сказал, что мы с ним до тех пор, пока у меня в голове не начнёт играть марш Мендельсона. Да и мне надо бы закончить. А там ординатура, да три года где-нибудь в деревенской клинике… В общем не до ЗАГСа.

А наутро после награждения Александр проснулся знаменитым на весь Союз.