|
Собранные нами материалы, — заключил г-н Кжечковский-Дзержинскнй, — позволяют сделать вывод, что лица, подобные гг. Глазову и Попову, не просто садисты и насильники, но правонарушители, ибо они постоянно преступали тот закон, который был распубликовав правительством осенью 1905 года, обещавший амнистию и гласность“. Мне представляется возможным считать, что распубликование в социалистической прессе Европы разоблачительных материалов г-на Кжечковского-Дзержинского — если они подлинны — нанесет весьма ощутимый урон престижу монархической власти в России. Искренне Ваш Xинтце, полицмейстер Стокгольма“. (Приложение — 3 стр.; перевод с польского.) «По приговору специальной комиссии народной милиции полковник охранного отделения г. Варшавы Попов И. В. был захвачен членами боевой группы в тот момент, когда он выходил из дома, направляясь в Цитадель для участия в казни товарища Яна Баха, рабочего-сапожника, примкнувшего к СДКПиЛ летом 1905 года, незаконно арестованного вместе с Микульской по спровоцированному обвинению в анархо-террористической деятельности. В тот же час был похищен из своей квартиры поручик охранки Конюшев Павел Робертович, известный своим садизмом и глумлением над арестованными. Операция же по захвату ротмистра Сушкова не смогла быть осуществлена, ибо последний оказал сопротивление, застрелил члена боевой группы Спышальского и выскочил на улицу, патрулируемую казачьим эскадроном. Допросы обоих захваченных палачей проводились в двух разных помещениях, одновременно. Ни один из них не знал об аресте другого и не предполагал возможности очной ставки. Показания от Попова и Конюшева отбирались собственноручные, дабы народная милиция могла располагать документами, объясняющими горькую необходимость партизанской борьбы против насильников и садистов, попирающих даже те нормы закона, которые вырваны у царской камарильи годами борьбы и ценою десятков тысяч жизней наших товарищей-революционеров. Члены Специальной комиссии народной милиции по расследованию преступлений царской охранки Вацлав Данута Ежи. … Протокол допроса полковника охранки Попова И. В. Вопрос. — Готовы ли вы отвечать на вопросы специальной комиссии народной милиции? Ответ. — Да. Я рассчитываю, что мое чистосердечное и полное признание, раскаяние и готовность тайно служить вам — достаточная гарантия наших отношений на будущее. Вопрос.
— Вы знаете, кого мы представляем? Ответ. — Да. Вы — люди СДКПиЛ. Вопрос. — И вы готовы нам тайно служить? Ответ. — Да. Верою и правдой. Вопрос. — Тем не менее мы не даем вам никаких гарантий на будущее и требуем однозначного ответа: готовы ли вы открыть нам всю правду? Ответ. — Да. Вопрос. — На основании какого закона вы отдали приказ на арест актрисы Стефании Микульской? Ответ. — Я не отдавал такого приказа. Я же любил ее. Мы с. вей любили друг друга. Как же я мог отдать приказ на ее арест? Вопрос. — Кто приказал арестовать ее? Ответ. — Ротмистр Сушков. Вопрос. — Изволите ли объяснить обстоятельства ее гибели? Ответ. — Обстоятельства гибели моей дорогой и любимой подруги мне неизвестны. Когда я находился на квартире актера Ероховского… Вопрос. — Почему вы находились у Ероховского? Ответ. — Он был моим агентом. Вопрос. — Он знал об аресте Микульской? Ответ. — Я не говорил с ним на эту тему… Я беседовал с ним по другим вопросам, а засим отправился обратно в охрану. В мое отсутствие Стефочка была схвачена н отдана в рука нервнобольного Конюшева Павла Робертовича. Войдя в его кабинет, я увидел мою ненаглядную мертвой: она выбросилась из окна, не выдержав издевательств со стороны Конюшева. Вопрос. — Кто отдал приказ перевезти покойную к ней на квартиру и инсценировать убийство, дабы возложить ответственность за это злодеяние на СДКПиЛ? Ответ. |
