|
— Нельзя мне сейчас, отцы, — понурился он. — Я с майором. Дела у нас к вам. — Как знаешь, — покачал головой Бергамот. — По какому вопросу? Клинч поднялся со стула. — Анубис оставлял посылку, — сказал он. — Ага, — потер подбородок Бергамот. — Есть такое. Ща принесу. — Да стой ты, я сам приволоку, — бросил Сидорович, уходя обратно в подсобку. Бергамот цокнул языком. — Анубис говорил, что у нас за тема? — спросил Борланд. — Кое-что он говорил, кое-что я сам понял, — уклончиво ответил Бергамот. — Только я не вникаю особо. — А зря, — сказал Борланд. — На этот раз дело серьезное. — Конечно, серьезное, — согласился хозяин Бара. — Снова с Зоной воевать? — Как это «снова»? — не понял сталкер. Бергамот поставил один за другим пять граненых стаканов и наполнил три из них минералкой. В два оставшихся он налил водки на три пальца. — Борланд, когда тебе стукнет хотя бы пятьдесят, ты поймешь, что свое дело всегда кажется самым главным, — объяснил он. — И не просто кажется, а должно им быть. Если, конечно, относиться к нему как к делу, а не как к нытью. Все вы приходите, чтобы спасти мир либо его уничтожить. Найти Монолит, выбраться из Зоны, купить батарейку к детектору или попросить патронов в долг. И кажется вам, что ничего на свете нет важнее… Фармер, кришнаит ходячий, это ты там маячишь? Подходи, тебе тоже налито. Сидорович снова вышел, таща с собой старый зеленый чехол из-под граммофона. — Кинь его там да становись, — махнул ему Бергамот. — Разговор у нас. Когда все пятеро собрались у прилавка, пожилой проводник уставился каждому в глаза. Нет, не в глаза. В душу. Пронырливым и острым взглядом. — За каждого из вас, мужики, — решил он, чокаясь стаканом горячительного. — Чтоб вы в своей гонке умели вовремя остановиться. Или хотя бы сделать паузу и подумать: на кой ляд мне все это надо. Ну, будем. — Будем, — кивнул Сидорович. — Долгих лет жизни вам, отцы, — пожелал Борланд, передумав и живо плеснув себе в минералку грамм пятьдесят спиртного. — Да хранит вас Зона. — Желаю всем удачи, — быстро сказал Клинч, неопределенно улыбнувшись, что почти никто не заметил. — За всеобщее дело, — неуверенно сказал Фармер, расправившись со своим стаканом последним. — Ну ладно. — Сидорович потер пухлые ладони. — Майор, давай разбирать твой аппарат. Что там Падишах, держится? — Помер толстяк, — ответил Клинч, открывая ящик, который оказался напичканным аппаратурой и кучей тумблеров. — Если в ближайшие дни все будет спокойно, можешь возвращаться. — Славно, — одобрил Сидорович и обратился к Борланду. |
