Изменить размер шрифта - +
Когда он его поворачивал, раненый открыл глаза. Сначала в них мелькнул испуг, потом выражение глаз смягчилось, и, с трудом подбирая слова, он проговорил:

– Надо закрыть дырки: здесь, здесь и здесь. – Он осторожно прикоснулся к ранам. – Разорви рубашку и… да, завяжи…

Выговаривал он слова не так, как люди племени, где вырос Пардус, но мальчик все понял.

– Перевяжи, – поправил его Пардус. Он вытащил из ножен нож раненого, разрезал рубаху и, приложив к ранам листья подорожника, перевязал их.

– Полежи, – сказал он, окончив перевязку, – я схожу за мужчинами, и мы перенесем тебя в стойбище.

– Нет, нет, – забеспокоился незнакомец, – никто не должен знать, что я здесь.

– А кто тебя ранил? – спросил Пардус.

 

– Дикие из степи… Ночью… Из темноты. Я сидел у костра… Хорошо видно… Забрали все. И коней…

– Коней? – удивился Пардус. – Как их можно забрать? Ведь они в степи.

– Дикие в степи. Мои были ручные. – Ему было трудно говорить, но он продолжал: – Вот выздоровею – и опять придется ловить и приручать коней.

Пардус сделал шалаш над раненым, принес медвежью шкуру из стойбища и собрал хворост для костра. Он навещал незнакомца через день, приносил ему мясо, мед, лепешки, а тот рассказывал о дальних землях и народах, где успел побывать. Его так и звали – Странник.

– А где твое племя? – как-то спросил Пардус.

– У меня нет племени, – нахмурился Странник. – У странников не бывает племени.

– Почему?

– У нас, как и везде, – вздохнул Странник. – Чтобы быть в племени, нужно жить вместе со всеми. А Странник поссорился с племенем и теперь всю жизнь в пути.

– А разве он не может возвратиться в племя?

– Женщины не разрешат. Они не любят рассказов о дальних странах. Боятся, что молодые охотники уйдут надолго. Кто тогда будет кормить племя, защищать его?

– Наши женщины тоже такие, – вздохнул Пардус. – Очень они не любят переселяться. Говорят, детям и старикам тяжело в дальнем пути. Да и жилища бросать им жалко. Вот даже зерно сеют все на одном и том же месте. А собирают с каждым годом все меньше. Уже какое лето дожди идут редко и слабо. Надо поливать посевы, ухаживать за ними. Охотники недовольны, им некогда охотиться, искать мед. Может, и в племени Странника так же?

Странник молчал.

Он быстро выздоравливал, и однажды Пардус напомнил ему о его обещании приручить диких лошадей.

– Ладно, – сказал, наконец, Странник. – Мне не уйти далеко без коня. Будем ловить. Проследи, куда ходят на водопой кобылы с жеребятами. Принесешь соли и побольше кожаных ремней.

– Ремни найдутся, а вот соль…

– Разве в племени нет соли?

– Есть, но женщины прячут. Соль приносят издалека, от большого озера. А она тяжелая. Поэтому ее мало…

– Ну, принеси хоть немного. Да, и лепешек.

Пардус не мог уходить из стойбища надолго, потому что матери племени требовали, чтобы каждый, уходя, сообщал, куда идет и на сколько.

– Мало ли что может случиться, – говорили они, – племя должно знать, где его дети.

Но Пардус давно понял, что главное для матерей – это послушание. Послушания они требовали даже от взрослых мужчин.

– Как вы можете выручить меня, если на меня нападет зубастый? – однажды в сердцах спросил старшую мать могучий Беф, которого она отчитывала за самодовольную отлучку на охоту.

Быстрый переход