– Там поселок шахтеров, – безмятежно ответил я, – летом будем туда дорогу прокладывать. Но если ты имел в виду местные племена, то зря беспокоишься. Уж за что я благодарен господину Ричмонду, так это за организацию хошонского похода. После него все северные племена просто бегом побежали присягать на верность нашему государю. Так что, с одной стороны, нам пришлось изрядно попотеть, а с другой – результат превзошел все ожидания.

– С новым губернатором не повторится история?

– На сто процентов гарантировать нельзя, но мы долго подбирали нужную кандидатуру, а потом старательно проталкивали его к этому назначению. Граф Блэр – человек при фрадштадтском дворе достаточно известный: представитель старинного островного рода, служил в кавалерии, начитан, эрудирован, исполнителен, в меру заносчив и чванлив. Но при всем этом абсолютно неинициативен. За должность ухватился руками и ногами, так что будет стараться угодить всем группам влияния, лишь бы удержаться в губернаторском кресле. Пока он освоится, пока успокоит взбудораженных катланов, пока будет восстанавливать невольничьи рынки – не менее года пройдет. Ну а дальше он захочет спокойно насладиться своим заслуженным положением, и мы ему в этом пообещали не мешать. Нужные люди «научили» графа, как надо вести себя на переговорах со мной, как разговаривать, чего просить, а чего добиваться. Так что договорились мы быстро и остались весьма довольны друг другом.

Это было сущей правдой. Мы с Блэром дружно свалили всю вину за произошедшее на Джеймса Ричмонда, после чего закрепили на бумаге границу примерно посередине Ратанской долины. Я и так собирался отступить в глубь прохода, так как там проще было выстроить оборонительную линию, а в случае нового обострения отношений фрадштадтцам невозможно будет одновременно задействовать там большие силы. То есть мы отошли на заранее намеченные позиции, а граф представил это в Ньюпорте своей дипломатической победой. Тот случай, когда обе стороны получили что хотели.

– Немного жаль, что опять север, – неожиданно вздохнул Федор Иванович, – юг всегда развивается быстрее.

– Ну так юг и быстрее исчерпывает свои возможности, – усмехнулся я. – Можешь мне поверить – наступит время, когда все соседи будут люто завидовать Таридии за то, что успела застолбить за собой эту землю. Да и север – это здесь, а Петровск и Новгород находятся южнее нашего Южноморска, так что тамошним жителям еще к жаре привыкать придется.

Мог бы я тебе, Федя, еще рассказать, сколько всяких полезных ископаемых частенько таят в своих недрах северные территории и какие танцы с бубнами в будущем начнут устраивать вокруг них мировые державы и транснациональные корпорации, да боюсь, не воспримешь ты мои слова всерьез. Тяжело тебе понять сейчас значение месторождений каких-то там нефти и газа. Ну да ладно, как там говорится: делай что должен, и будь что будет? Благодарные потомки разберутся потом, что к чему. Не было доселе у Таридии своей Сибири, как у России-матушки в моем прежнем мире, а теперь есть. Есть куда расти, куда развиваться, куда прикладывать силы и откуда черпать новые возможности. Еще бы привязать заморскую территорию к метрополии покрепче, наладить морское, а может, и воздушное сообщение, срастить две части страны в единый организм.

– Да это я так, вредничаю, – рассмеялся Федор, но уже спустя мгновение снова стал серьезным. – Знаешь, Миха, я ведь уже давно свыкся с мыслью, что никто не может сравниться со мной по части важности для государства. И потому на деяния других людей, даже моих ближайших соратников, привык смотреть немного свысока, будто один я настоящими делами занимаюсь. Мне пришлось переплыть океан, чтобы понять, как я ошибался! Ты, Миха, сделал для нашей страны гораздо больше меня! Благодаря тебе Таридия приросла территориями, намного превышающими ее собственные размеры.