Среди гигантских папоротников, на зеленом мху, в утренней дымке, пронизанной косыми солнечными полосами, тренировался профессор Тротт с двумя туманными кривыми мечами в руках. Одетый в одни мокрые полотняные штаны, он двигался невозможно быстро, перетекал из одного положения в другое, прыгал, изгибался, разворачивался и рубил клинками, срезая листья и оставляя на стволах зазубрины. Он заметил принцессу, нахмурился, но движение не остановил – и Алинка, усевшись на землю и скрестив ноги, жевала свой лесной завтрак и смотрела на это представление, забывая дышать. Она уже видела инляндца в бою, но тогда все заканчивалось очень быстро и кроваво. А сейчас она могла посмотреть и на движение мышц на сухощавом теле, и на работу крыльев, и на отличную координацию…

– Богуславская, я разве разрешал отходить от убежища?

Алина не сразу услышала вопрос, зачарованно глядя на косые мышцы профессорского живота, блестящие от пота.

– Ваше высочество! – рявкнул он. – Вы меня слышите?

Она так опешила от этого «ваше высочество», что недоуменно заморгала и только потом призналась:

– Нет, лорд Макс. Я изучаю вашу анатомию. Но в общих чертах я поняла. Вы что-то там ругались.

Он поморщился. Грудь его ходила ходуном, и принцесса перевела взгляд на нее, заметив, что странные длинные шрамы, которые она уже видела ранее, покраснели. Очень похоже на ожоги… и очень любопытно, как Тротт их получил.

– Не нужно было отходить от убежища, Алина, – снова вмешался инляндец в ее мысли. Голос его уже был спокойным, но на лице читалось недовольство.

– Но почему? – недоуменно спросила она. – Вы сказали, мы уже в безопасности.

– Богуславская, – процедил он, взирая на нее сверху вниз. – Вы что, с переходом через реку резко поглупели? Здесь достаточно опасностей и кроме ловчих императора. Забыли про пауков? И… почему вы босиком?

Алина вытянула ногу перед собой, пристыженно покрутила пяткой с налипшими щепками и землей, прикрыла сорочкой обнажившуюся коленку и вздохнула:

– Извините, профессор Тротт.

– Идите обратно, – сказал он, отводя странный взгляд от ее колен. Она даже склонила голову, оглядела их: грязные, что ли? Или, может, с синяками? – Скоро уже выходить, поешьте нормально, оденьтесь.

– А если меня кто-нибудь саму на обратном пути съест? – резонно возразила она и торжествующе заключила: – Сейчас мне безопаснее рядом с вами, профессор.

– Не съест, – буркнул он, – я все проверил, хищников нет.

Она недоуменно глянула на него из-под челки.

– Тогда почему вы рассердились?

– Но вы-то об этом не знали, – отчеканил Тротт. – Идите, Богуславская.

– А вы останетесь здесь? – уточнила Алинка дотошно.

– Да.

– Еще тренироваться?

– Да.

– А можно я посмотрю? – она застенчиво улыбнулась. – Это очень красиво, профессор.

Тротт посмотрел ей в глаза и дернул плечами.

– Как хотите. Я уже привык к роли экспоната и застенчивостью не страдаю.

Он отвернулся, а принцессе вдруг стало стыдно: может, ему нужно побыть одному, а она и так наверняка успела надоесть ему за время пути и сейчас надоедает. Привыкла, что он к ней снисходителен. И уже считает, что имеет право на его время и общество. А ведь по сути она ему чужая и он вовсе не обязан быть добрым.

– Извините, что разозлила вас, – тихо проговорила Алина ему в спину.