Когда свеча оказалась на полу, Хейл шевельнулся, притягивая к себе Реми. Его рука легла ей на затылок, и принц осыпал ее отчаянными поцелуями, охваченный такой же внезапной, безудержной страстью. Они целовались, охваченные восхитительным огнем, не похожим на то, что Реми ощущала раньше. Горячая влага покрывала ее ноги.

– Запах, твой запах, – пророкотал Хейл. – Ты создана для меня.

Толкнув Реми к кровати, он ловко развязал атласный узел ее черной сорочки, все это время не отрывая от нее глаз и затаив дыхание. Его темные глаза горели желанием, и губы приоткрылись в предвкушении. Атлас заскользил по теплой смуглой коже Реми.

Когда Хейл, подхватив Реми за бедра, опустил ее на кровать, она чувствовала, как дрожат его руки. Она лежала на спине, распростертая поперек постели, и трепетала под хищным взглядом принца. И замерла, когда он вдруг опустился на колени и поцеловал ее в лодыжку.

Хейл медленно прокладывал дорожку из поцелуев по ее ноге, продвигаясь вверх по внутренней стороне бедра и вдруг замер. Реми нерпеливо шевельнулась, мечтая ощутить его язык выше. Она не увидела, но почувствовала его улыбку. Коснувшись жестких черных волосков ее лона, он глубоко вдохнул, испуская животный рык.

Он дыханием щекотал волоски вокруг самой чувствительной точки. Реми готова была взорваться от одного ожидания. От прикосновения горячего языка тело ее содрогнулось. Она уже была наверху блаженства. Хейл медленно обводил кончиком языком крошечный бугорок, и Реми издала дикий стон от нахлынувших ощущений.

– Твой вкус еще удивительнее, чем запах, – простонал Хейл, сжимая руками ее бедра и снова склоняясь над ней.

Его язык продолжал ласкать ее, и девушка опять вскрикнула, а ее пальцы запутались в его кудрях. Этот звук еще больше подстегнул Хейла. Почувствовав у своего истекающего влагой входа его палец, Реми затаила дыхание. Ее мышцы напряглись как струна, и она снова готова была взорваться.

– Хейл, – задыхаясь от удовольствия, простонала Реми. – Я хочу всего тебя, – молила она, как одержимая.

Язык покинул ее лоно, и Хейл набросился на нее, словно лев, и впился глубоким поцелуем. Она ощутила свой терпкий вкус на его языке. Он чуть отстранился, едва коснувшись кончиком плоти к ее влажному пылающему входу. Глаза ее закатились, и Реми выгнулась под ним, переживая новый ураган чувств.

– Открой глаза, – хриплым голосом потребовал он.

Девушка подчинилась. Она теряла голову, когда тонула в его взоре. Ни одно ее движение, ни одна реакция не остались для него незамеченными. И то, что происходило сейчас с ними, невозможно было описать словами.

Он сжал в кулак простыню около ее головы, мощным движением толкнувшись в ее лоно. И Реми задохнувшись, глотнула воздуха, счастливая от того, что ощущала его в себе. Глаза Хейла наполнились удивлением.

– Я люблю тебя, Реми, – с болью в голосе произнес он.

– Я тоже люблю тебя, Хейл, – хрипло ответила она.

И это было так. Это мгновение ей хотелось растянуть на всю оставшуюся жизнь – это было ее единственное желание.

Хейл двигался медленно, и сладкие волны истомы накатывали на нее и отступали. Его мягкие губы ласкали лицо и губы Реми, а ее ладони – его напряженную спину. Ее тело подстраивалось под его ритм. Они любили друг друга. В жизни Реми были другие мужчины, но только с Хейлом она поняла, что такое любовь. Их души соединялись тоже, как сплетались их тела. Они парили в удивительном, собственном мире – то по-отдельности, то как единое целое.