Верховная ведьма переносила тела к дверям, и у каждого выхода выросли груды из трупов. Помощи ждать было неоткуда. Шла битва не на жизнь, а на смерть. Баба Морганна вершила возмездие, она мстила за каждую павшую ведьму.

В воздухе раздался отчаянный крик, заставив Реми обернуться. Берн упал на колени, держа в руках обмякшее тело Раффиела. Кинжал вонзился ему прямо в глаз, еще один торчал в голове, заливая шею кровью. Время, казалось, остановилось, оружие зависло в воздухе, все взгляды устремились в одну сторону. Погибший не был очередной жертвой в этой битве. Наследный принц Горного королевства убит… Реми не видела, как он погиб.

Все ее замыслы рухнули в одночасье. Она так и не узнала брата поближе. Проблески надежды на счастливый конец жестоко оборвались, не успев расцвести. Еще час назад она даже не знала, что Раффиел жив, и вот он уже мертв, и перед ней лежало его тело. Сердце разрывалось от горя. Никто из ее друзей не мог подбежать к погибшему – все они отбивались от врагов. Даже Берну пришлось опустить тело друга и снова схватиться за оружие.

Бросив последний взгляд на убитого брата, Реми ринулась в толпу сражавшихся. Противник превосходил их числом. Где Хейл? Он пробивал себе дорогу к трону. Даже сражаясь с очередным стражем, Хейл не сводил глаз с того, кого когда-то считал отцом.

Реми бросилась к нему, расталкивая слуг, которые укрылись за перевернутыми столами, и придворных, что, причитая, сбились в кучу. Всеобщий гул понемногу стихал. Мертвые тела покрывали пол. Зал утопал в крови и желчи.

Реми встала рядом с Хейлом, приноравливаясь к его движениям. Теперь они сражались бок о бок. Вокруг королевских особ образовалась такая толчея, что охрана не могла достать длинные мечи.

Оказавшись внизу помоста, Реми быстро перерезала сухожилия нескольким стражам, которые в замешательстве следили, как расправляется с другими Баба Морганна, и не заметили Реми, пока та не оказалась рядом. И когда они повалились на ступени помоста, девушка принялась сталкивать их, одного за другим, дальше вниз.

Хейл поднялся наверх, заколов последнего охранника. Теперь между ним и отцом никого не осталось.

Реми, тяжело дыша, метнулась к нему, когда вперед, прикрывая отца, вышел Беленас и направил на Хейла свой меч. И хотя рука его мелко дрожала, в глазах принца светилась ненависть.

– Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься, Хейл, – прорычал Беленас, злобно оскалившись. – Ты никогда не принадлежал этой семье, но каждым своим действием разрушал и ее.

– Отойди-ка, Бел, – тяжело вздохнул Хейл, качая головой, – не хочу, чтобы тебе досталось.

Реми не верила своим ушам: несмотря ни на что, Хейл относился к этому паршивцу, как к младшему брату.

И тут размытой тенью взвился в воздухе меч. Бросившись на Хейла, Беленас отбил его клинок в сторону. В другой руке у принца сверкнул кинжал, и он вонзил его старшему брату в сердце.

* * *

Реми вскрикнула.

– Бел. – Хейл хватал ртом воздух.

Гнев, ужас, отчаяние поочередно отразились на лице Беленаса. Реми бросилась к Хейлу – ее суженый пошатнулся, но не упал. Реми не могла дышать. А сердце колотилось так громко, что заглушало другие звуки. Она подхватила Хейла.

И тот поднял голову.

Вытащив из груди кинжал, Хейл отбросил его в сторону. Потом взглянул на кольцо Шиль-де на безымянном пальце правой руки.

– Это невозможно, – в панике прошептал Беленас, отступая на шаг.

– Прости, брат, – глухо произнес Хейл.

И прежде, чем Восточный принц успел поднять свой меч, Хейл взмахнул клинком и рассек брату шею.