Когда же все эти люди оставят его в покое? Чего хочет полицейский капитан Фаркас? Он пишет, что ему нужно поговорить с ним официально, по долгу службы. По долгу службы? Янко ни с кем больше не будет говорить по долгу службы. Но через несколько дней к нему явился доктор Воссидло и сказал, что Фаркас очень просит Янко прийти к нему.

— Что с тобой, ты болен, Янко? — спросил Воссидло и вопросительно посмотрел в лицо Янко.

Янко скривил рот.

— О, нет! — ответил он. — Я только по горло сыт, хватит с меня этого свинства, которое называется жизнью, и я положу этому конец.

Доктор Воссидло улыбнулся:

— Душевная депрессия, это пройдет! Но послушай, Фаркас очень сердит на тебя за то, что ты не показываешься.

И доктор Воссидло рассказал историю, которая не могла не рассмешить Янко. Борис заметил, что в картинной галерее не хватает трех маленьких картин; на выцветших обоях были ясно видны три квадрата более темной окраски. Он немедленно сообщил об этом полиции. Фаркас, разумеется, побежал к Борису, допросил всех слуг, и из допроса выяснилось, что это Янко запаковал картины и уехал с ними. Борис вознегодовал, поручил Фаркасу расследовать дело, и Фаркас теперь спрашивает, как всё это вышло. Да, тут Янко не мог не рассмеяться, хотя ему почти всё стало теперь безразлично. Борис злится! Превосходно! Жаль, что он, Янко, не забрал тогда всю галерею! Янко просит доктора Воссидло передать Фаркасу сердечный привет: он желает ему долгой жизни, ведь они провели вместе столько ночей за картами! Отец подарил ему эти картины и разрешил заложить их в Вене, так как у отца не было тогда наличных денег. Фаркас может вызвать свидетелем отца Янко, а Борису до этих картин нет никакого дела. Их не было в галерее, когда он получил в свое владение эту коллекцию, и поэтому он не мог их и унаследовать. Да, заковыристый случай для адвокатов! И опять Янко весело рассмеялся.

Доктор Воссидло оставил его, покачивая головой. Он не понимал, что творится с Янко.

Янко рассказывал всем знакомым, которые только хотели его слушать, что он скоро распрощается с ними. Заметьте хорошенько — распрощается! Он пресытился этой жизнью.

— Что же, ты застрелишься, Янко? — спросил его Ники Цукор с циничной улыбкой.

— Ну, конечно, застрелюсь, — ответил Янко. — Все другие способы я считаю ненадежными.

Удивительно, с каким спокойствием Янко говорил об этом: точно речь шла о какой-нибудь маленькой поездке, о чем-то совсем второстепенном. Но прежде чем исчезнуть, он решил устроить прощальный праздник для своих друзей в «Парадизе».

Жак смог прийти только в десять часов. Уже издали он услышал оглушительный гвалт. Все праздники, которые устраивал Янко, были одинаковы. Цыгане пели любимую песенку Янко:

Все так орали и дурачились, что появление Жака никем не было замечено. Никто не обратил на него ни малейшего внимания. Все уже были изрядно пьяны и смеялись над каждой глупостью. Яскульский стучал кулаком по столу и просил не прерывать его каждую минуту.

Жак пробегал глазами по лицам гостей, отыскивая Янко. Ах вот он — веселые, внимательные глаза, радостное, беззаботное лицо мальчика. «Ага, — подумал Жак, — это тот самый Янко, которого мы завтра будем оплакивать! Соня может спокойно отложить все заботы о нем. А кто это рядом с ним? Кто прижимается к его плечу? Это Роза, он в первый раз показывается с ней в обществе».

Роза лихорадочно блестящими глазами смотрела на Яскульского и тряслась от смеха. На щеках у нее выступили красные пятна.

— Прекрати наконец твои глупые шутки, Ники! — крикнул Яскульский и подмигнул «акробату».