Раоден отступил назад, явив взглядам чистую поверхность стола. Ее покрывали замысловатые узоры, как на стенах часовни.

Глаза Аандена изумленно распахнулись, и топор повис в ослабившей хватку руке.

— Этот город — мечта резчика по камню, Таан. Сколько раз тебе приходилось выслушивать, как мастера снаружи сожалеют о потере Элантриса? Здесь любой дом — изумительный памятник архитектуры. Хотел бы я знать, почему тот, кто оказался лицом к лицу со здешней красотой, предпочтет стать бароном Аанденом, когда он может оставаться скульптором Тааном?

Топор со звоном упал из рук потрясенного главаря на пол.

— Погляди на стену рядом с собой, — тихо посоветовал Раоден.

Аанден обернулся, провел пальцами по скрытой слизью резьбе. Натянул рукав и дрожащей рукой начал оттирать слизь.

— Доми милостивый, — донесся до принца его шепот. — Как красиво!

— Задумайся о подаренной судьбой возможности. Только тебе, из всех художников мира, довелось увидеть Элантрис. Ощутить его прелесть и поучиться у его мастеров. Ты — самый везучий человек Опелона.

Трясущиеся пальцы сорвали фальшивые усы.

— А я собирался уничтожить дом, — бормотал под нос безумный ваятель. — Обрушить его…

Аанден склонил голову и, рыдая, рухнул на пол. Раоден облегченно вздохнул, но тут заметил, что опасность пока не миновала. Шайка Аандена держала наготове булыжники и стальные прутья, а Дэйш с людьми Караты, когда поняли, что им не грозит оказаться похороненными под обломками, снова вошли в дом.

Опять принц оказался между противниками.

— Стойте! — в который раз за день скомандовал он, поднимая руки.

Отряды остановились, не спуская с него недоверчивых глаз.

— Что вы делаете? Неужели откровение Таана ничему вас не научило?

— Отойди, Дух, — потребовал Дэйш, поднимая меч.

— Нет! Я задал вопрос: разве вы ничего не поняли из происшедшего?

— Мы не скульпторы.

— Какая разница? Неужели до вас не дошло, как вам повезло попасть в Элантрис? Нам выпал шанс, который не представится никому снаружи, — мы свободны!

— Свободны? — с насмешкой переспросил кто-то из людей Аандена.

— Да, свободны. Поколения за поколениями люди стремились к одному — набить желудок. Все живое отчаянно ищет пропитания, и мысль о еде постоянно наполняет умы животных. Прежде чем человек начнет мечтать, ему необходимо пообедать; прежде чем полюбить, он поест. Но мы — другие! Легкий голод — небольшая цена за освобождение от уз, которые связывают все живое с начала времен.

Оружие медленно опустилось, хотя Раоден не мог определить, то ли они размышляют над его словами, то ли вообще ничего не поняли.

— Зачем сражаться? — продолжал принц. — Зачем убивать друг друга? Снаружи идет борьба за деньги, но деньги в первую очередь необходимы для покупки еды. Люди сражаются за земли — земли для выращивания пищи. В основе любого конфликта лежит желание сытно питаться. Но нам чужды примитивные нужды, у нас нет необходимости в одежде или укрытии — наши тела и так холодны и мы можем прожить без еды. Разве не потрясающе?!

Отряды все еще подозрительно разглядывали друг друга. Философские рассуждения не могли перечеркнуть тот факт, что они наконец-то сошлись лицом к лицу с давним врагом.

— Оружие в ваших руках принадлежит внешнему миру, — продолжал осипший Раоден. — В Элантрисе в нем нет нужды. Титулы и положение в обществе — все это не имеет здесь смысла. Прислушайтесь ко мне! Нас так мало! Мы не можем позволить себе потери даже одного из вас. Неужели вы готовы заплатить вечностью боли за пару моментов схватки, чтобы утолить ненависть?

Слова принца гулко разносились в охваченной тишиной комнате. Напряжение прервал голос Таана.