К пожеланию дядюшки прислушались. Сели за стол и принялись за еду, беседуя о чем придется. Югнэн приглядывался к Кэнсоннасу, и тот, не удержавшись, сказал за десертом:

— Ей-богу, господин Югнэн, как приятно смотреть на ваше доброе лицо, когда повсюду такие мрачные физиономии! Разрешите мне еще раз пожать вашу руку.

— Месье Кэнсоннас, я знаю вас очень давно, мой племянник часто рассказывал о вас! Я также знаю, что вы — наш единомышленник, и я благодарен Мишелю за этот визит. Он молодец, что привел вас!

— О нет, господин Югнэн! Вернее сказать, это я его привел!

— Что же случилось, Мишель, почему тебя привели?

— «Привели» — не то слово, месье Югнэн, — я бы выразился поточнее: «приволокли».

— О! — воскликнул Мишель. — Кэнсоннас, как всегда, преувеличивает!

— И все-таки… — настаивал дядюшка.

— Господин Югнэн, посмотрите-ка на нас внимательно, — продолжал пианист.

— Смотрю, господа…

— А ну, Мишель, повернись, чтоб дядюшка смог обозреть тебя со всех сторон.

— Объясните мне наконец, зачем весь этот цирк?

— Месье Югнэн, как по-вашему, не похожи ли мы на людей, которых только что выставили за дверь?

— Выставили за дверь?

— Вышвырнули, да еще как!

— Вас постигло несчастье?

— Напротив. Нам улыбнулось счастье! — воскликнул Мишель.

— Сущее дитя! — только и вымолвил Кэнсоннас, пожимая плечами. — Мы, месье Югнэн, просто оказались на улице, вернее, на парижской асфальтовой мостовой!

— Не может быть!

— Увы, дядюшка, — вздохнул молодой человек.

— Так что же произошло?

— А вот что, месье Югнэн!

И Кэнсоннас принялся рассказывать о трагическом происшествии. Его манера изложения и толкование событий, его неожиданные замечания и глубокомысленные умозаключения не могли не вызвать невольной улыбки у дядюшки Югнэна.

— А ведь для смеха нет ни малейшего повода, — словно оправдываясь, произнес господин Югнэн.

— И для слез тоже, — отозвался Мишель.

— Что же теперь с вами станет?

— Обо мне не беспокойтесь, — сказал Кэнсоннас, — подумайте о племяннике.

— А главное, — вступил в разговор Мишель, — говорите так, как будто меня здесь нет.

— Мы имеем, — начал Кэнсоннас, — некоего молодого человека, у которого нет ни малейшего шанса стать финансистом, коммерсантом или предпринимателем. Спрашивается: как ему выжить в этом мире?

— Вот уж действительно проблема из проблем, — отозвался дядюшка, — и решить ее вовсе не просто. Сейчас вы назвали, по сути, все профессии, которые ныне в ходу. Очевидно, не остается ничего другого, как стать…

— Собственником… — сказал пианист.

— Вы попали в самую точку!

— Собственником! — расхохотался Мишель.

— Вот именно! Ему, видите ли, смешно! — воскликнул Кэнсоннас. — Какое непозволительное легкомыслие! Как можно так пренебрежительно относиться к профессии, столь же прибыльной, сколь и почетной! Несчастный, ты когда-нибудь задумывался, что значит — быть собственником? Какой ошеломляющий смысл заключен в этом слове! Подумать только, что человек, тебе подобный, из плоти и крови, рожденный женщиной, простой смертной, владеет частью земного шара.