Он почувствовал облегчение. Она не оттолкнула его. Он прижал ее ближе.

– Тогда как насчет танцев?

– Как насчет того, чтобы пропустить десерт и прочую активность в оправдание позднего ужина?

– Мне просто хочется побыть с тобой.

Он провел ее по крытому переходу в соседний отель, где подавали прекрасный кофе.

– Ладно, но ты расскажешь мне о своей татуировке.

Он остановился и потянул ее на скамейку под окном.

– Зачем?

– Даже не знаю. Наверное, потому, что это важно для тебя, а я хочу больше знать о человеке, с которым сплю.

– Значит, секс с незнакомцем тебя все-таки не устраивает?

– А тебя?

– С тех пор как я понял разницу между сексом и любовью, не устраивает.

Джейн прикусила губу.

– Так ты расскажешь мне о своем четырехлистном клевере?

– Дьявол! Ты хоть поняла, что я тебе сказал? Я занимался с тобой любовью, а не сексом.

Она пожала плечиком:

– Ты ушел, как только смог, вот все, что я знаю.

– Но я же вернулся, – оправдался он.

Она больше ничего не сказала. Он обнял ее. Боже, как он не хотел рассказывать ей о маме! А придется, если начинать рассказ о татуировке.

– Вернулся, – сказала она наконец.

Они сидели обнявшись, и Джейн смотрела на него.

– Мне очень нравится твоя татуировка. И она не выцвела. Давно она у тебя?

– Я сделал ее, когда мне было четырнадцать.

– А разве это законно?

– Нет, но я был рослым для своего возраста. В шестнадцать я начал ходить по барам, и никто не спрашивал у меня документы.

– Вот уж это-то точно незаконно.

– Я не такой законопослушный, как ты.

– А твой отец знал об этом?

Отец был все время занят в пожарке. А еще он все время держался подальше от дома. Лайам понимал, что для отца было невыносимо приходить домой и не находить там мамы. Без нее дом опустел.

– Он много работал, за нами в основном присматривал старший брат, Ян.

– Намного он старше тебя?

– Почти на четыре года. – Лайам положил руки на колени. – Но когда мне было четырнадцать, Ян уже был пожарным и дома появлялся не чаще отца. Пару лет мы с другим братом, Патриком, были предоставлены сами себе.

– Тогда ты и сделал татуировку?

– Да. – Рассказывать о том, что они с братом состояли в банде и это едва не стоило им жизни, он не собирался. Той памятной ночью они с братом дали друг другу клятву, что об их приключениях никто не узнает.

Через несколько дней после тех событий Лайам и сделал татуировку. Четырехлистный клевер на сердце напоминал ему о маме, а также о том, что нет в мире никого, кто мог бы защитить его.

– Лайам?

– Мама любила клевер. И я сделал эту татуировку в память о ней. Она приносит мне удачу.

Глава 12

Джейн извинилась и ушла в туалет, а Лайам пошел купить пончиков. Она не имела ни малейшего представления о том, что будет дальше, зато сейчас чувствовала себя значительно лучше.

Холл перед туалетами был почти пуст. Генри Баннер вышел из мужского туалета как раз в тот момент, когда она подходила к женскому. Он потер лицо ладонями и посмотрел на нее. Узнав Джейн, он улыбнулся:

– Как дела, Джейн? Играла в очко?

– Нет, похоже, азартные игры не для меня. Я пробовала играть в кости, и мне даже понравилось, но пока что мне удается держаться от казино подальше, чтобы не просаживать честно заработанные денежки.