В семнадцать лет Пол уехал в Гарвард. Впервые в жизни оказался он в атмосфере терпимости. Вскоре он обзавелся друзьями, все они хотели сочинять книги. Под их влиянием он с головой ушел в сочинительство. Когда отец предложил ему поступить в школу бизнеса, его реакция была такой бурной, что этот вопрос никогда больше не поднимался. В колледже Пол написал свой первый роман, о молодом человеке, который хотел стать романистом. В те годы популярностью пользовался Томас Вулф. Роман был отвергнут всеми издательствами, которым Пол его предлагал. Он также писал стихи, и некоторые из них были опубликованы в маленьких журнальчиках. Пол уверовал в свой поэтический талант, и покинул Гарвард, так и не получив степени. Он порвал все связи с семьей, отправился в Нью-Йорк и, перебиваясь случайными заработками, написал роман об ожесточенном молодом человеке, который перебивается случайными заработками в Нью-Йорке. Роман естественно получился незрелым, с марксистскими идеологиями, и лишь неприязнь к католицизму была подлинной. Книгу опубликовали, и он приобрел репутацию многообещающего молодого человека, живущего в Нью-Йорке, просто кишащем многообещающими молодыми людьми. Однажды он попытался взбунтоваться против собственной природы и женился на девушке одних с ним лет. Ничего путного из этого не вышло. Женское тело вызывало в нем отвращение, ему нравились лица женщин, но не их тела. Ребенком он однажды увидел, как раздевается его мать, и вид ее дряблого тела привел его в ужас. С тех пор все женщины вызывали у него ассоциацию с матерью. Не только табу, но и нечто неэстетичное. Жена ушла от него, и брак был расторгнут. У Пола было множество связей, одни из физической потребности, другие от скуки, а немногие по любви или оттого, что он считал любовью. Все они заканчивались плохо, и он не понимал почему. Конечно мужчины, которых он любил, были простоватыми бисексуалами, обычно спортивного типа. Они предпочитали тихую гавань семейной жизни пикантным наслаждениям гомосексуальных связей, поэтому Пол стал наведываться в те бары, где всегда можно было найти парня, готового провести с ним ночь за деньги, и своим равнодушием причинить ему ту боль, к которой он уже успел привыкнуть и в которой втайне нуждался.

Он жил один и почти ни с кем не встречался. Он много путешествовал и писал романы. Он вкладывал в них все. Но результат был неутешительным. Его книги хвалили, но всерьез не принимали. Он зарабатывал достаточно, чтобы хватало на жизнь, но числился в середнячках. Он искренне презирал плохие романы, которые шли нарасхват, но по секрету завидовал их авторам. Пусть их ругала критика, но деньги они зарабатывали немалые. И все же он продолжал писать. А что ему еще оставалось? Настоящей жизни у него быть не могло, только ее эрзац — писательство. Становясь старше, он преднамеренно все шире открывал себя страданию. Он как бы подпитывался им, даже становился сильнее. Но горечь никогда не оставляла его, и в глубине души он по-прежнему был все тем же мятущимся мальчишкой, который когда-то отслужил черную мессу. Он был убежден в том, что дьявол рано или поздно наградит его беззаветной и взаимной любовью.