А сейчас они оказались в ловушке. Двор был маленький, окруженный стенами зданий без окон и ограниченный в конце глухой стеной.

Внезапно холод как бы исчез из воздуха, а само нечто закрутилось, будто боролось с кем-то. Затем оно вдруг уменьшилось в размерах и превратилось в маленькую красную точку.

Позади точки стоял Аристай Констанс, загораживая выход из двора.

Илин с трудом вдохнула воздух, шепча:

— О нет, нет, нет…

Констанс сделал какой-то жест, и последний красный огонек призрака исчез. Аристай неторопливо подошел к ним и произнес:

— Что ж, я думаю, мы все знаем, зачем я здесь.

Хет шагнул вперед, не имея никакого другого плана, кроме как отвлечь внимание Констанса от Илин, чтобы та успела проскочить у него за спиной. Но он тут же оказался на земле, а в легких у него не осталось ни капли воздуха, а ноги онемели, начисто отказались ему служить.

— Постарайся хоть иногда не вмешиваться, Хет, если можешь, — сказал Констанс.

— Оставь его в покое, — ответила Илин.

Она вытянула одну руку, ее глаза сузились, выдавая внутреннее напряжение. Воздух между ними, казалось, сгустился, тени обрели объемность, даже вес, наливаясь какой-то силой. Констанс шагнул вперед, и слабая конструкция, сооруженная Илин, развалилась, распалась, будто кучка соломы, попавшая в песчаный вихрь. Констанс спокойно произнес:

— У меня нет времени играть с тобой в игрушки, Илин. Отдай мне книгу. Риатен показал себя дураком, выпустив ее из рук. Не добавляй к его глупости свое сопротивление мне.

«Он думает, это экземпляр Риатена», — удовлетворенно подумал Хет, но тут же постарался выбросить из головы все мысли.

Илин покачала головой, мудро решив не тратить дыхание на то, чтобы исправить ошибку Констанса. Она проделала какие-то пассы, явно пытаясь применить еще что-то, благодаря чему воздух вокруг них засветился, по плиткам пола двора побежали яркие цвета. Хету очень хотелось отвернуться, но вместо этого он осторожно попытался приподняться. Боль была меньше, чем тогда, когда его ударили боль-палкой, но сам он был готов поставить свои нынешние ощущения в начале длинного списка самых страшных происшествий, когда-либо случавшихся с ним. Он вспомнил ликтора, которого Констанс убил так легко в Останце, и решил, что должен полагать себя счастливчиком.

Лицо Илин выглядело почти страшным в этом искусственном свечении воздуха, бледным как смерть и напряженным от боли. Неудивительно, что она так не любила пользоваться своей Силой и никогда ничего не делала, кроме разных пустячков, которые к тому же у нее плохо получались.

Констанс остановился, пристально всмотрелся в Илин, сделал еще один шаг вперед, что явно потребовало от него немалых усилий, и сказал:

— Я вижу, что уроки, которые дает Риатен, со временем лучше не стали. Ты ведь даже не почувствовала, что Шискан и другие сидят на крыше, Илин. Неужели твое искусство читать в душах стоит на такой низкой ступени?

Внезапно стена света, сооруженная Илин, рухнула, будто невидимый вихрь закрутил ее и унес в ночное небо.

Из-за стены блеснул свет фонаря, и кто-то крикнул:

— Гляньте-ка вон туда!

Констанс выругался и сделал еще шаг вперед.

Но Илин была быстрее. Она швырнула хрупкую книгу вверх и назад через голову, через стену, к ногам того, кто только что кричал.

Сама Илин, не удержавшись, стала падать на спину, но Хет умудрился подхватить ее и оттолкнуть в сторону от ищущих рук Констанса, Однако обоих словно прижала к стене неизвестная сила.