«Хочет, чтоб ты следила за мной», — подумал Хет.

— Я не смогу достичь успеха, если за моей спиной вечно будет торчать Хранитель.

Меж ее бровей залегла упрямая складка.

— Он хотел послать Сеула или кого-то еще. Я доказала ему, что справлюсь с этим делом лучше других.

— Тогда, может, будет лучше, если он наймет кого-нибудь другого, кто будет у него на побегушках? Мне, вероятно, придется разговаривать с торговцами с черного рынка. И я не собираюсь делать это под взглядами Хранителей.

Она повысила голос:

— Уж не думаешь ли ты, что я на них донесу? Мне плевать, что у вас там происходит на черном рынке! Я тебе не торговый инспектор! Более того, я их не больно-то люблю. Это ты можешь понять своей тупой башкой?

Он с восторгом наблюдал, как она заводится. Поэтому ответил просто:

— Нет.

Она кипела, но смолчала. Пока они еще не привлекали ненужного внимания соседей. Ссора мужчины с женщиной, да еще в такую рань, ни у кого не могла вызвать большого интереса, пока стороны не возьмутся за оружие. Наконец Илин предложила:

— Ты бы мог выдать меня за своего ученика.

К такому повороту событий Хет не был готов.

— Моего кого?

— Дилеры ведь берут учеников, так? Тогда все, что я увижу, будет тайной между учителем и учеником, и если я перескажу что-то кому-то, это будет уже нарушением торгового законодательства.

— С каких это пор торговое законодательство имеет силу на верхних ярусах?

Тут Илин взвилась.

— Или ты мне веришь, или нет! Ты хочешь, чтобы я пошла к Риатену и сказала ему: пусть ищет кого-нибудь Другого? — Она в ярости всплеснула руками. — Да, я знаю, ты не веришь, что эти реликвии являются тем, за что их принимает Риатен, но ведь ты же сам говорил, что это редкости. Неужели ты не хочешь найти их хотя бы по одной этой причине?

Теперь пришла очередь Хета отводить глаза. Еще вчера он, окруженный враждебно настроенными Хранителями, принял решение, которое тогда казалось ему совершенно простым. Настоящие древние ценности на земле не валяются, и то, что Риатен знает что-то об их местонахождении и готов платить жетоны тому, кто ему их отыщет, служило еще одним доводом для принятия положительного решения. Оставалось лишь одно возражение: вести дела с Хранителями дьявольски опасно. Покровительство Электора давало им власть даже над торговыми инспекторами, но чем же сегодняшняя ситуация отличается от вчерашней? Хет глянул на дверь, где все еще стоял Сагай, и, повысив голос, спросил:

— Как думаешь, я могу взять ученика?

Сагай подошел и критически оглядел Илин.

— Больно хлипкая. Тяжелой работы не побоишься?

— Нет, — решительно отозвалась Илин. — Я хочу учиться.

— Ладно, — кивнул Хету Сагай. — Согласен. Надеюсь, однако, она действительно так богата, как ты намекал.

— Это еще что? — с удивлением спросила Илин.

— Торговля редкостями — ремесло, и тебе должно быть известно, что ученик обязан в меру своих сил содержать своих учителей во время обучения.

Илин настороженно поглядела на них обоих.

— Нет, этого я не знала.

— И содержать их как можно лучше в зависимости от своих средств. Если б ты была дочерью гончара, мы бы от тебя многого ждать не могли. Но ты не дочка гончара, а в нашей семье уйма маленьких детей.

Проходя со своим новым учеником по узким извилистым уличкам Шестого яруса, Хет устало потирал лицо.

— Почему Риатен так уверен, что нужные ему древности находятся в Чаризате?

Сагай ушел в Аркады заниматься торговыми делами и обещал, что поспрашивает кое-кого.