Бойд покачал головой и снова попытался вернуть Рогану запрос.

— Это твой экземпляр, — объяснил Роган. — Поразмышляй над ним еще чуток, прежде чем засунуть его куда-нибудь и сделать частью своего идеального порядка.

Вслед за Роганом Элли поднялась по лестнице. За кухонным столом они обнаружили с нетерпением поджидавшую их тетю Джоанну.

— Вы получили все, что нужно?

— Пока достаточно, — ответил Роган.

— Знаете, Дик порой бывает немного вспыльчив. Но я могу вам помочь, если что. Меня он послушает.

Они поблагодарили женщину за поддержку и направились к выходу.

— Как тебе — по штуке в месяц за десяток рекламных объявлений? Неплохие деньги, когда живешь в теткином подвале. Ты уверена, что здесь не было никакой любовной связи, Хэтчер?

— С этим Джаббой Хаттом? Не думаю.

Когда Роган повернул в конце квартала, Элли неожиданно рассмеялась.

— Дик Бойд? Наверняка в детстве сверстники ужасно дразнили его.

— Черт, я рад, что рос без таких, как ты.

— Значит, Лонг-Айленд обернулся провалом. Что дальше?

— Прошерстим звонки Меган и посмотрим, что выплывет.

— Или двинем к ее друзьям. Мама дала список. Сказала, есть девушка, к которой стоит обратиться в первую очередь. И она в городе.

— Хорошо, ты отправляешься к ней, только подбрось меня в участок, я начну обрабатывать телефонные звонки. Посмотрим — возможно, наша девочка звонила кому-нибудь, о ком не знали ее родители.

Элли набрала номер Кортни Чан.

Глава 22

16.05

Район Морнингсайд-Хайтс получил свое название от парка Морнингсайд, ограничивающего этот квартал с востока от 110-й до 123-й улицы. Но большинству ньюйоркцев Морнингсайд-Хайтс известен как расположенный посреди жилого района академический бастион, где проживали умники из находившихся неподалеку Колумбийского университета и Колледжа Барнард. Ныне покойный комик Джордж Карлин называл свой старый район Белым Гарлемом, а местные бизнесмены ввели в обращение название СоХа, Южный Гарлем. А после того как облагородили весь Манхэттен, многие считают Морнингсайд-Хайтс просто продолжением Верхнего Вест-Сайда.

Но у Элли, как и у многих других, были иные культурные ассоциации с этим районом. Она припарковалась перед пожарным гидрантом на стыке 112-й улицы и Бродвея, посмотрела на синюю неоновую вывеску «Ресторан Тома» и представила, что Джерри, Джордж, Элейн и Крамер сидят за его огромными окнами. Кортни Чан жила прямо над заведением, которое сначала было увековечено в песне Сьюзан Вега, а потом в телесериале «Сейнфелд», где служило местом ежедневных сборов главных героев.

Кортни ждала у себя в квартире, как и обещала по телефону. Открыв Элли дверь, она сказала: «Входите» — и отвернулась, а затем шлепнулась на пухлый кофейного цвета диван, усыпанный скомканными салфетками.

— Извините. — Она сбросила часть бумажных платков на пол, Освобождая место для Элли. — А, наплевать, мне сейчас не до этого.

— Конечно, — поняла Элли. — Родители Меган рассказали нам, насколько вы были близки.

— Она моя лучшая подруга. В смысле, была. Была моей лучшей подругой. Еще со средней школы. Мы раньше были просто неразлучны.

— Раньше?

— До колледжа. — Кулаком, спрятанным в слишком длинный рукав фуфайки с эмблемой Колумбийского университета, она откинула закрывавшую глаза прядь блестящих черных волос. — Наши родители по очереди отвозили нас на машине в школу, мы вместе ходили на занятия, каждые выходные гостили друг у друга.