Сознание Элли работало сходным образом, но у нее случайные ассоциации были связаны с работой. Она вспомнила такой же дождливый день. Они с Роганом услышали об этом из выпуска новостей, когда заскочили в кафешку на углу за горячим кофе. Это был тот день, когда мертвого Роберта Манчини обнаружили в апартаментах Сэма Спаркса. Сидни Поллак и Сэм Спаркс теперь навеки соединились в ее памяти. Элли раздражало, что она продолжает думать о деле Манчини. Сейчас. Здесь. Когда ей надо сосредоточиться на Кэти Бэтл и Меган Гунтер.

— И как Кэти справилась с этим ударом?

— Думаю, она впервые по-настоящему испугалась за мать. Бросила все и примчалась. Ухитрилась даже уломать «скорую», чтобы они подвезли ее до больницы. И с тех пор навещает нас действительно регулярно.

— А как, по-вашему, ей удается за все это платить?

— Она преуспевающий агент по недвижимости. Вся в делах. Госпожа Бэтл очень ею гордится. Она других наших дам приводит в бешенство, без умолку твердя о Кэти.

— А у Кэти это единственный источник дохода?

— К чему вы клоните, офицер? Кэти что-то натворила?

— Нет, — покачала головой Элли. — Но, как я уже сказала, новости у меня плохие.

— Но не о Кэти?

— Новости плохие, мэм. И мне нужно поговорить с госпожой Бэтл.

— Но все в порядке, верно?

— Вы не могли бы показать мне ее комнату?

— Мне лучше пойти с вами. Это убьет… может убить ее, честно.

Когда женщина поднялась из кресла, Элли заметила, как она украдкой смахнула со щеки слезу. Возможно, Элли все же недооценивала места вроде «Тенистых сосен» и «Лесной долины».

Стейси Шектер всматривалась в многостраничные списки телефонных номеров, которые симпатичный чернокожий детектив разложил перед ней на ламинированной столешнице. Сначала она отнеслась к этой затее скептически. Девушке не хотелось думать, что она — связующее звено.

Но после ухода блондинки-детектива многое изменилось. И теперь у ее напарника был не только сотовый номер Миранды и номера интересующих их телефонов. Теперь у полицейских были данные о звонках Стейси, причем за длительный период.

И пока она размышляла над списком звонков, относящихся к 27 мая, выдвинутую следствием теорию отрицать было трудно. А по выражению лица детектива Стейси понимала: весьма желательно, чтобы она шевелила извилинами быстрее.

Стейси чувствовала, что в ее сознании выстраивается некая цепочка, однако ощущала и некое внутреннее сопротивление, словно ей самой не хотелось соединять некоторые звенья. Ей не хотелось думать, что тот выбор, который она сделала в свое время, привел ее в самую гущу нынешних событий.

Ее выбор. Как будто было, из чего выбирать.

Но то ли из-за принятых когда-то решений, то ли по воле судьбы, она сидела сейчас здесь, в полиции, в комнате для допросов, разглядывала списки номеров и пыталась соединить разрозненные кусочки цепи.

Все это касалось 27 мая.

В тот день кто-то позвонил Стейси на сотовый с городского телефона, из квартиры дома, стоящего на 14-й улице. Этот номер Стейси был не знаком.

Но теперь, глядя на список входящих звонков за тот день, она вспомнила. 27 мая, за два часа до звонка с того неизвестного номера, был и другой звонок — от женщины, которую она знала под именем Миранда. Теперь обе звонившие погибли.

Очевидно, связь тут была, просто она ее сначала не увидела. Четыре месяца — долгий срок.

— Посмотрите на другие номера в этом списке, — настаивал детектив. — С кем еще вы созванивались в этот день? Это может освежить вашу память.

— Для меня это просто цифры! Я даже не знаю номеров своих друзей.