Разглядывая стоявший перед ней холст, Стейси Шектер откинула со лба челку и задержала на языке глоток пино нуар. Вроде бы блики приглушенных тонов на коже казались правильными, но выражение лица женщины по-прежнему было не таким, как надо.

Эта картина была для Стейси в новинку. Последние два года она почти ничего не писала, помимо абстрактных, но умиротворяющих полотен, которые можно было бы продать на улице и получить сотню-другую долларов. Когда-то она надеялась, что к этому времени сможет выставляться в лучших галереях Челси. Однако те немногие картины, которые она продала, ушли к людям, предпочитавшим приятное глазу украшение интерьера, а не истинное искусство.

Стейси не писала ничего реалистического со времен учебы в колледже. Родители отправили непутевую дочку на Западное побережье в надежде, что открытое пространство и свежий воздух вдали от рано созревших нью-йоркских друзей повлияют на нее благотворно. Предполагалось, что колледж в Вашингтоне, хранивший традиции хиппи и находившийся всего в часе езды от дома старшей сестры в Сиэтле, даст выход ее бунтарским манерам и обеспечит простор творчеству. Стейси решила, что удовлетворит все запросы, выбрав своей специализацией искусство, и весьма преуспела, закончив колледж в числе лучших студентов.

Очевидно, родители ожидали, что за четыре года их дочь подвергнется несколько иным трансформациям. Когда она вернулась, так и не получив пригодных для нормальной работы навыков и почти не изменив враждебного отношения к миру, родители отдалились от нее.

Стейси пыталась не преступать рамки закона, и в следующие четыре года получила больше навыков, чем во время учебы в колледже. Несколько раз она устраивалась работать дизайнером, пробовала свои силы в маркетинге, торговле и в конце концов стала официанткой. Но денег всегда не хватало.

Может, она по-прежнему обслуживала бы столики, если бы не тот вечер в танцклубе «Бальный зал Бауэри». Спустя два десятилетия после того, как совсем еще юная Стейси открыла для себя «Смитов» и заявила матери, что отказывается есть мясо, поскольку «это убийство», вместе с подругой Кармен она отправились послушать Моррисси. Выпив три коктейля в ожидании начала представления, Кармен завела пространный разговор о некой знакомой, которая приторговывала телом. Стейси вдруг обнаружила, что защищает незнакомую ей женщину и тот выбор, который она сделала. И даже после того, как Моррисси допел финальную песню «Есть свет, который никогда не гаснет», она еще долго не могла отделаться от размышлений на эту тему.

Чуть больше года спустя Стейси уже могла оплачивать все свои счета, и при этом у нее оставалось достаточно времени на живопись.

Разумеется, она не трезвонила всем о том, каким способом зарабатывает деньги, но и не особенно комплексовала по этому поводу. В любом дорогом клубе или ресторане каждый вечер можно найти множество девушек, которые пришли познакомиться с придурками из инвестиционных фондов. Они часами потягивают дорогущие напитки в ВИП-кабинетах или отщипывают крошечные кусочки закусок-ассорти по двести долларов за порцию и ждут, что их снимут на ночь — без всякого продолжения. Стейси делала то же самое, не тратя времени на пустые разговоры, а деньги расходовала лишь на то, что считала нужным. Если уж на то пошло, девицы из клубов были большими шлюхами, чем она.

Обычно ей не составляло труда отделять главный источник дохода от остальной жизни. В роли Стейси она приводила в порядок непослушные волосы, укладывая их моделирующей пастой, густо подводила глаза, щеголяла в черной коже или дениме и ругалась хуже, чем прожженный уголовник. Однако, направляясь на свидание, она вытягивала волосы специальным распрямляющим гелем, надевала вещи, которые любая домохозяйка с Лонг-Айленда назвала бы «шикарными», накладывала легкий, соответствующий возрасту макияж и много улыбалась. А когда свидание заканчивалось, она попросту забывала об этой части собственной жизни.