– Живым!!! Живым брать, уроды!!! – гневно заорал в мегафон властный голос.

«Уроды» неохотно подчинились, и стрельба постепенно стихла.

– Сдавайся, Корсаков! Не осложняй свое положение! И без того паршивое! – начальственно посоветовал тот же голос.

– Ща-ас, разбежался, – шепнул я запекшимися губами, одновременно обшаривая одежду борца. За пазухой у него обнаружился «стечкин» с глушителем, а в кармане – граната «Ф-1». Вооружившись, я воспрял духом, внимательно осмотрелся по сторонам и... вновь помрачнел. Кольцо окружения окончательно замкнулось. Бежать было некуда. Повсюду: за кочками, кустами и редкими деревьями, – притаились вооруженные люди. Шагу не ступишь, как стреножат, продырявят плечи, аккуратно перевяжут и приступят к «процедурам». У-ух, волки позорные!..

«Ну что же, финита ля комедия, – грустно подумал я. – Дождусь, пока навалятся вязать, да подорвусь вместе с ними. В конце концов все мы когда-нибудь умрем... Чуть раньше, чуть позже... Какая разница?»

Голос между тем продолжал увещевать, взывая к моему чувству самосохранения. «Жизнь одна... Другой у тебя не будет... Ты еще так молод!» и т. д. и т. п. Доносился он из черного «Мерседеса», стоящего на той самой асфальтовой дорожке, по которой давеча предлагала идти Маша. За корпусом автомобиля прятался дюжий молодец с «валом» в руках. И вдруг по характерным интонациям я опознал обладателя голоса, прикинул кое-что в уме и... раздумал умирать. По крайней мере здесь и сейчас.

– Хорошо, хорошо, сдамся! – сложив ладони рупором, крикнул я в сторону «Мерседеса». – Но только лично вам, господин полковник. Прочим не доверяю. Грубые они какие-то!

– Молодец, – хохотнул голос. – Иди к папочке. Но сначала избавься от оружия!

Не поднимаясь с земли, я демонстративно отбросил пустой «ПСС» подальше от себя.

– Ты нас за дураков держишь? – обиделся «мегафон».

«Хитер, собака», – мысленно отметил я, швыряя следом трофейный «стечкин», и громко крикнул:

– Больше ничего нет. Нож остался в брюхе вашего парня, а к нему я не притрагивался. Вы же видели!

– О’кей, топай сюда, – раскатисто донеслось от «Мерседеса». – Руки положи на затылок... Эй вы там, никому не стрелять!

«Хитер, но... не слишком умен, – подумал я, поднимаясь на ноги. – Руки надо держать на виду, с растопыренными пальцами, а ты – на затылок! Ладно, сам виноват».

Нацепив на лицо унылую гримасу, я обреченно поплелся в указанном направлении. Подчиненные полковника дисциплинированно не стреляли. Хотя, как инстинктивно чувствовал я, давалось им это с большим трудом. Приблизившись к машине, я, не дожидаясь приглашения, сунул обе руки в открытое переднее окно, где в обнимку с мегафоном устроился начальник светлянского УФСБ.

– Не суетись, – сварливо проворчал Апраксин. – Наручники на тебя наденут другие. А пока – ладони на капот, ноги на ширину плеч!

– Минуточку, уважаемый Степан Федорович. – Я разжал правый кулак. Увидев чеку от «эфэшки», полковник сильно побледнел.