...В воскресенье к полудню Федор возвращался в Москву, окрыленный любовью и мечтами о будущем. Ему стоило огромных усилий вырваться из объятий Светланы. Девушка так уговаривала его остаться до вечера. Но он стойко преодолел соблазн, смутно чувствуя, что нарушать обещание, данное им Аджиеву, никак нельзя,

Суббота пролетела как одно мгновение. Немного подпортило Федору настроение появление брата Светланы: он так хотел побыть с ней только вдвоем. Братец никак не вписывался в его планы, но не прогонять же его было, тем более что девушка сама позвала его, желая их познакомить.

Брата звали Митей. Он учился в университете на каком-то мудреном факультете, собираясь заниматься программированием, был высок, плечист и совершенно не похож на двоюродную сестру. Они поехали гулять в Сокольники, и Федор быстро пожалел об этом.

Сначала, кажется, ничто не предвещало скандала. Они нагрузились в кафе сочным мясом и разнообразными салатами, и Федор ощутил в душе покой, расслабленность и умиротворенность, граничащие с блаженством. Они пили из высоких рюмок мягчайший коньяк, и Светлана щебетала что-то о своем детстве. Потом Федор катался с ней на разных аттракционах в Луна-парке, однако перед самым возвращением домой он вдруг заметил, что Митя пьянее, чем час назад. Это был человек на грани распада, глаза его сошлись к переносице, а руки бессильно болтались. По дороге к метро он один раз чуть не загремел на лестнице. Федор угрюмо поддержал его. Света ошеломленно молчала. Наконец они с трудом провели его мимо контролеров и спустились по эскалатору вниз. При этом Федор держал его обеими руками.

- Он живет здесь, недалеко от вокзалов, - с отчаянием шепнула Светлана.

Федор готов был закинуть братца к черту на рога, но ведь на это уходило время, его драгоценное время, которое он отрывал от свидания с девушкой.

- Он всегда так надирается? - спросил Федор, с трудом сдерживая злость.

- Нет, я не знаю, что с ним случилось... - Она выглядела подавленной. На них оглядывались.

"Надо было ехать на такси", - понял Артюхов. У вокзалов он взял машину, и они поехали, куда сказала Светлана.

В машине Митя как бы очнулся, плывущий взгляд его остановился где-то в нескольких сантиметрах от лица Федора, и тому вдруг показалось, что он подмигнул; но понять что-либо по этим косым глазам было невозможно.

- Ты... - с трудом проговорил Митя, - все... мо-о-жешь... Да? Бабок до хрена?

- Молчи, умою, - засмеялся Федор, хотя ему совсем не хотелось смеяться. - Заткни пасть, студент. Научишься пить, и я научу тебя, где бабки лежат...

Он увидел в зеркальце, как Светлана гладит брата по плечу рукой, успокаивая. Отчего-то ревность кольнула его, но тут Митя, наклонившись, внезапно поцеловал ее тонкие пальчики. Это было уж слишком, но Федор сдержался.

- Я молчу, молчу, - свесив голову на грудь, забормотал Митя. - Я вам вечер испортил... Ладно, ребята, довезите, а дойду я сам...

Машина остановилась у нужного дома, не доезжая проспекта Мира.

- Света, Света... - всхлипывал пьяный. - Света...

Федор, не церемонясь, выгрузил его, и тот, смешно подогнув ноги, сел прямо на асфальт.

- Оставьте меня здесь... Оставьте... Не трогайте, - продолжал завывать он.

- Поехали, - решительно проговорила девушка. - Теперь он сам дойдет.

Этот эпизод сгладился в памяти Федора, как только они оказались в постели. Светлана ласкала его как безумная, и счастливый Артюхов подивился ее пылу, думая о том, как же непредсказуемы женщины: в прошлый раз - стыдливая девчонка, а сейчас - ненасытная, не признающая никаких запретов женщина.

Лишь под утро она, лежавшая совершенно без сил, напомнила ему о Мите.

- Ты не сердись на брата, ладно? - сказала она. - Это сложно объяснить. Он привык, что я все время одна да одна, за советом - к нему, за помощью - тоже.