Жизнь покидала Крота буквально на глазах, но они тащили его почти бегом, все равно тащили...

Вот и машина. Парни впихнули неестественно выгнутое тело на заднее сиденье автомобиля. Крот тихо застонал и умолк. Федор стоял, озираясь, от дверей "Марса" в их сторону бежали двое.

- Останови... - крикнули Федору уже из машины.

Стреляный метнулся наперерез бегущим, с налета вырубил одного борцовским приемом, а второй повис на нем, сжав железной хваткой шею.

Машина с Кротом, взревев, выехала со стоянки. Вот она уже на магистрали, и тут оглушительный взрыв сотряс воздух. Федор увидел, как взметнулась вверх крыша и белое гудящее пламя мгновенно охватило весь остов автомобиля.

- Амбец... - прошептал Стреляный и только тут ощутил, что свободен, что стоит на тротуаре совершенно один, а этих двоих как не бывало.

Загудела вдали милицейская сирена, ей откликнулась тревожным воем вторая.

"Бежать, - сказал он себе. - Немедленно".

И не мог двинуться, оторвать глаз от зрелища жуткого костра, где сгорали живьем четыре человеческих существа.

- Красиво! - услышал он мягкий голос за спиной. - Люблю смотреть на огонь.

Тот же мужчина, что пытался остановить его в "Марсе", когда он бросился на помощь Кроту, стоял совсем близко от Федора. В его глазах посверкивали, отражаясь, отблески бесовского огня.

- Вы, кажется, хотели посетить одно заведение? - с усмешкой спросил он, видя, что Федор стал как натянутая струна. - Милости просим. Завтра к часу приходите. Прямо с Починковского... 0'кей?

Стреляный сник, его затошнило, он исподлобья наблюдал, как тот стремительно садился в машину, окруженный группкой ряженых под марсовскую публику атлетически сложенных парней.

- Амбец, - прошептал Федор и рванул что есть мочи в соседний с "Марсом" двор.

Со всех сторон к разоренному ночному клубу съезжались ментовские, сверкающие, как новогодние елки, авто.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СТРЕЛЯНЫЙ

Известие о гибели Крота Павел Сергеевич Купцов получил, будучи на даче, на другой день. Когда цепочка слухов, взбудораживших не только криминальный мир Москвы, но и охочих до сенсаций журналистов, замкнулась на Купце, тот мирно пил свой любимый английский чай с земляникой. Свежие душистые ягоды он только что самолично собрал в березовой рощице неподалеку от дачи вместе с детьми и двумя охранниками.

Позвонивший ему Шклявый Мотя пребывал почему-то в паническом состоянии. Он не мог сообщить толком никаких подробностей, потому что сам узнал обо всем из десятых рук, но, как заведенный, твердил про какой-то паспорт, который обещал Кроту, но сделать вовремя не успел.

Из этого бессвязного потока слов Павел Сергеевич твердо уловил лишь одно: Крота, который спешно собирался слинять за рубеж, взорвали вместе с двумя ближайшими помощниками в машине около "Марса".

"Китаец, проклятый Китаец", - с досадой сразу же решил Купцов. Воистину этот человек обладал колоссальным нюхом, связями, неограниченными материальными и людскими возможностями. Похоже, возмездие без промедления настигало всякого, кто посягал на его "империю". Крот посягнул, облажался и теперь убит.

"Всего несколько дней прошло... - думал Павел Сергеевич. - А уже установил, кто "наехал" на его человека, и тут же среагировал..."

Вывод из всей этой истории напрашивался простой: кто-то в московской уголовной среде целенаправленно пахал на Аджиева, и, видимо, не один это был человек.

Смерть Кротова и ближайших его корешей ставила крест на поисках исчезнувшего Ефрема Борисовича. Да его, скорее всего, оставшаяся братва уберет. В отсутствие "головы" он им не нужен. К чему лишние улики? Сейчас все они, работавшие в связке с Кротом, залягут на дно.