Евгений Рудашевский. Город Солнца. Глаза смертиГород Солнца – 1
Меня больше всего поражает в муравьях, жуках и других господах насекомых их удивительная серьёзность; бегают взад и вперёд с такими важными физиономиями, точно и их жизнь что то значит! Иван Тургенев
Коль жизнь моя нужна – бери её, Изида, Но допусти узреть божественный твой лик. Мирра Лохвицкая
Глава первая. Аукциoн
– Пристегни ремень. Максим нехотя послушался. Не ожидал, что мама заедет за ним после университета. Ещё больше удивился, увидев её взволнованное лицо. – И ничего не говори Паше. Кажется, сказала это всерьёз. Никогда прежде не просила скрыть что либо от отчима. Максим с подозрением взглянул на маму. – Может, объяснишь, куда мы едем? – Подожди. Сейчас всё узнаешь. На повороте застучала подвеска. Они ехали слишком быстро. Максим не любил эту машину. Серебристая «вольво» девяносто пятого года. Просторная и, несмотря на несуразный внешний вид, по своему красивая, к тому же с открывающимся люком на крыше. Однако она напоминала об отце, а Максим предпочитал не вспоминать прошлую жизнь. Они с мамой уже шесть лет жили в подмосковном доме отчима. Деревня Клушино. Та ещё дыра. Местные жители говорили об уединённости, о лосиных и кабаньих тропках, о Клушинской горе с её бугельным подъёмником и приезжими сноубордистами. Вот только настоящей уединённости там не осталось с тех пор, как рядом проложили скоростную трассу. Она оседлала четыре области, торжественно соединила Москву и Петербург и как то враз обнажила всю никчёмность, захолустность самогó Клушино – всего лишь очередной деревушки, спрятанной за шумозащитным экраном из оцинкованной стали. – Открой бардачок. – Мама свернула на Тверской бульвар. Максим, подавшись вперёд, потянул за тугую защёлку. Увидел, что в бардачке среди оплаченных счетов за электричество лежит тяжёлый альбом с мягкой глянцевой обложкой. – Что это? – Каталог. – Аукционный дом «Старый век»… – прочитал Максим. – Собралась прикупить картину? – Хочу тебе помочь. Ты же просил придумать что нибудь интересное для репортажа. Репортаж был практической частью экзамена по основам творческой деятельности журналиста. Сдать его нужно было к летней сессии. Со своим репортажем Максим управился ещё две недели назад, в феврале, и теперь подрабатывал, помогая сокурсникам. Копил на зеркальный фотоаппарат, а пока снимал на старенький смартфон «Нокиа N8». С одиннадцатого класса почти не брал у мамы денег. Она до сих пор не разобралась с кредитами, которые взяла после развода; теперь работала в доме детского творчества в Менделеево и, если б не помощь отчима, столярничавшего на заказ, пожалуй, совсем бы в этих кредитах утонула. – И что интересного в каталоге? – Максим нехотя перелистывал страницы. – Интересное будет на предаукционной выставке. Мы как раз туда едем. Листай дальше, поймёшь. Максим с сомнением провёл рукой по плотной бумаге. Пока ничего любопытного не заметил. Репродукции картин, их характеристики, краткие заметки о бытовании, справочные данные о художниках. Сразу два разворота были посвящены главному лоту – небольшому этюду Василия Верещагина. Из частной европейской коллекции. Холст, наложенный на панель, масло. Стартовая цена – два миллиона триста тысяч рублей. Остальные картины были значительно дешевле, цена снижалась с каждой страницей. Максим, уже не вчитываясь, быстро перелистывал каталог, а потом замер. – Нашёл? – догадалась мама. – Эта картина… Кажется, я где то видел её. Художник – Александр Берг. |
