И вновь ничего примечательного. Деревянная маска, выполненная ещё более небрежно, чем её ауровильский близнец. Не покрашена. Просто покрыта лаком. Языки пламени вокруг бычьей морды едва намечены и больше похожи на гриву. Ручки-скиталы нет и в помине. Глазницы не прорезаны. В глазах такой смерти точно не увидишь жизнь Шустова.

– Пока пусто, – прошептал Максим и вручил маску Диме.

– Дай нож, – Дима прислонил трость к радиатору.

Максим достал из сумки нож, некогда принадлежавший Сальникову, – тот, которым пытали его жену и которым он в свою очередь собирался пытать Аню. Посмотрел, как Дима прикладывает нож к Ямарадже. Тщетно. Скрытых магнитов нет.

– В любом случае мы на верном пути, – ободряюще сказал Максим и перешёл к шкафу, взялся осматривать корешки книг. – Открытка привела к дому, где висит Ямараджа. Это точно не совпадение.

Дима не спорил. Отдал маску Ане, а сам взялся изучать письменный стол. Два пустых фанерных ящика под столешницей. Ни навершия, ни дверок – в такой при всём желании ничего не спрячешь.

– Пусто, – отчитался Дима и решил на всякий случай осмотреть стены кабинета.

Три из них были равномерно замазаны штукатуркой. Кое-где виделись вмятины и царапины, но их расположение и форма выдавали исключительно бытовое происхождение. Ещё одна стена – та, в которой располагался дверной проём, – была выложена голубенькими плитками без узора. Дима взялся простучать их, но вскоре убедился, что плитка лежит ровно и, судя по её потёртому виду, появилась тут задолго до смерти Дельгадо.

Осмотреть пол было сложнее. Его почти целиком скрывал старый, выгоревший на солнце ковёр. Ворс на нём пригладился и был едва заметен. Дима опустился на колени возле двери. Вдвоём с Аней они закатали ковёр. Увидели под ним серую гладь бетона. Никаких бороздок, колец или щелей, которые могли бы указать на скрытую крышку тайника. Напоследок сдвинули письменный стол – загнули ковёр и с этой стороны.

– Пусто, – вновь отчитался Дима.

– А у меня кое-что есть, – пробормотал Максим. – Вот.

Отвернувшись от книжного шкафа, он протянул им открытку. Дима не сразу понял, чем та приглянулась Максиму. Довольно скучный снимок полуразрушенной башни, больше похожей на гигантскую шахматную ладью. В левом верхнем углу – герб Перу с викуньей и название Художественной галереи Министерства культуры в Пуно. Дима уже читал об этом городе, расположенном на берегу высокогорного озера Титикака.

– Что… – Аня не успела задать вопрос. Дима перевернул открытку, и они увидели сделанную там надпись.

Ни марок, ни печатей. Открытка никогда не проходила через почтовые окошки. Разве что в конверте. И всего шесть слов по-испански. Помощь сестры тут не понадобилась, Дима перевёл сам:

– «Приезжай, мой друг, всё готово. Гаспар».

Надпись полностью совпадала с надписью на открытке со стелой Раймонди. Её сделали тем же почерком и теми же чернилами.

– Что это значит? – Аня растерянно посмотрела на Максима.

– Не знаю.

– Думаешь, новый указатель?

– Только не в Пуно… – взмолился Дима.

– Почему? – Аня с удивлением посмотрела на брата.

– Потому что это Титикака! Город на высоте почти четырёх тысяч метров. Мне и Леха с его тремя с половиной хватило.

– Не думаю, что придётся туда ехать, – Макс достал из сумки первую открытку.