— Смотри, какой стал, — как обычно, приветствовал его Мак.

— Папа, — произнес Дуг то слово, которое говорил лишь раз в год в течение двадцати минут. — Как оно?

— Ты сам как?

Дуг кивнул.

— Хорошо. А ты?

Мак пожал плечами.

— Да вот пока здесь.

— Да уж. Деньги получаешь?

— Получаю. С ними проще. Хотя тут вообще не так уж и погано. Ты же знаешь, как мы устраиваемся.

Улей под названием «Кедровый узел» приютил «семейство» горожан, которые (благодаря нескольким дружелюбным охранникам) были обеспечены почти всем необходимым. В программе перевоспитания трудом были задания получше и похуже, вроде стирки или изготовления автомобильных номеров, — за любое платили семьдесят три центра в час.

Дуг кивнул и указал на свою голову.

— Как оно?

Мак дотронулся до своей башки так, словно она была горячей.

— Рак кожи, ну да. Прижигают потихоньку. В больницу кладут время от времени. Это хорошо. Помогает время убить.

— Где же ты столько солнца словил?

— Это меня еще до восьмидесятого года шандарахнуло. Надо было кепку чаще носить, видать. Но у меня не плохой рак. Просто веснушки взбунтовались. Я сейчас силен, как вонь в Челси. — Он вдохнул, словно учуяв тот запах. — Так Джем с тобой поговорил?

— Да, он мне сказал.

— Ты с ним один на один не оставайся. Постоянно тут отирается. Странный пацан, как разойдется. Заводится с полоборота, как его папаша. С Кофлином только одно работает: держи морковку перед его блестящими глазенками. Потому что палкой по спине — не подействует.

— Понял, — отозвался Дуг.

Мак сделал вид, что выковыривает остатки еды из зубов, изучая Дуга, своего единственного ребенка. Но что он увидел, осталось загадкой: Мак решил оставить это при себе.

— Нужно было чаще тебя навещать, — сказал Дуг, чтобы хоть как-то продолжить беседу.

— Ну, сюда неблизко ехать.

— Да и дела. То да се. Время быстро бежит.

— Да брось. Я сам время ценю. — Он не сводил глаз с сына, ставшего на год старше. — Я ж тебя не виню, Дугги. Говорят, у тебя все ништяк.

Дуг пожал плечами.

— Ничего особенного.

— Чем я старше, тем больше думаю о потерянных годах. Жалко до жути.

— Ага. — Дуг дернул за край столика, прикидывая, сколько ему еще тут торчать.

— Мне кажется, я знаю, почему ты так злишься на меня все время.

Дуг выпрямился.

— Да? А я злюсь?

Мак сложил руки на груди, обтянутой голубой тюремной рубашкой. Грудь его тоже немного ввалилась.

— За то, что потерял дом твоей мамы.

Дуг потер затылок.

— Да нет. Меня он больше не парит.

— Счета за услуги адвокатов, Дугги. Черт. Я пытался на свободе остаться. Надо было успокоить нервных свидетелей, чтобы показания слегка поменяли. Но ты ж понимаешь, назначенный судом адвокат этого сделать не может. Заявишь, что у тебя нет бабла на своего, так можно прямо до начала суда самому топать в тюрягу.

— Ну да — ты же никогда на черный день не откладывал. При твоих-то барышах. Думал, черный день никогда не настанет.