— Я… ой… — пролепетал Дуг.

В ее глазах снова сверкнули слезы, и она попыталась отделаться от него еще одной улыбкой, но, поняв, что ничего не получилось, сдалась и отвернулась. Запрокинула голову, глядя в потолок, словно хотела выдохнуть: «О, Господи!», потом снова начала складывать блузку, гораздо проворнее, как будто его и не было рядом.

— У вас все в порядке? — спросил Дуг, хотя прозвучало это не к месту.

Клэр повернулась к нему вполоборота, моргнула, успокоилась. Потом встала лицом к лицу, посмотрела пристально и сердито, как бы говоря: «Прошу вас, уйдите».

Что ему и следовало бы сделать. Его присутствие только больше ее расстраивало. Но Дуг как прилип к полу. Уйти сейчас — значит уйти навсегда.

Она вынула остатки белья, пока он стоял у нее за спиной, сунула все, не складывая, в корзину. Носок и сиреневые трусики тихо выскользнули на пол. Клэр хотела поскорее закончить стирку и уйти. Она сняла корзину с еще теплым бельем с машинки, прошла мимо Дуга, опустив голову, и бросилась к выходу. Вторая партия ее вещей вертелась в сушилке.

— Эй, — бросил он ей. — Вы тут забыли…

Но Клэр уже вышла на улицу и исчезла. Лысый за прилавком изогнул шею, прижав трубку к груди. Другой клиент, державший в руке чековую книжку, обернулся ей вслед. Его подруга укоризненно смотрела на Дуга из другого конца зала.

Дуг встал спиной к крутящимся сушилкам и бултыхавшимся кроссовкам (бум-бум-бум), так и не поняв, что же произошло.

В северной части Города, где мост Молден, перекинутый через реку Мистик, уводит в Эверетт, небо разворачивается над мрачным промышленным районом, свет там как в фильмах про Бэтмена. А на указателях — улица Фабричная, Химикатный переулок. Главная улица Западного Эверетта притягивала однообразные многоквартирные дома к тротуарам, словно зрителей, полвека ждавших обещанного шествия.

Дуг оставил «Каприс» у неосвещенного похоронного бюро, прошел три квартала и свернул в проулок. В руке он нес сандвич из «Д'Анджело» и полиэтиленовый пакет с логотипом хозяйственного магазина, а под мышкой — коробку с эмблемой «Вэлволайн» размером с две видеокассеты.

В конце улицы стояли дома на одну семью: послевоенные коттеджи с квадратными двориками и палисадниками. Дверь, к которой он подошел, не была освещена. Он поставил вещи на ступеньку. Тихо постучал. Потом взялся за лампочку: открутил стеклянный плафон и вытряхнул мертвых жучков.

— Иду, иду, Дуглас, — пропела госпожа Сэви, отперла дверь и распахнула ее, облокотившись на ходунки.

Она надела ирландский свитер на пуговицах поверх красного фланелевого халата. Ее пепельное лицо сияло, как луна. Она казалась Дугу старухой еще в третьем классе, когда была его учительницей.

— Опоздал слегка, — извинился Дуг, услышав, что по телевизору начинается игра «Колесо Фортуны». — Как нога? Медсестра сегодня заходила?

— Да. Кажется, заходила.

— Ходите нормально?

Озорно и мечтательно улыбнувшись, она отпустила ходунки, раскинула руки, чтобы держать равновесие, пошаркала ногами в теплых тапочках и пропела: «Да-даа-ди-да».

Выпустив класс Дуга, госпожа Сэви ушла на пенсию. В последнюю неделю работы она освободила свой легендарный шкафчик в раздевалке, предлагая его содержимое всем желающим. Дуг забрал себе все тетрадки, наборы для творчества, карточки с картинками и высохшие фломастеры, до которых только смог дотянуться маленькими ручками, — так сильно ему хотелось унести домой кусочек госпожи Сэви. Но Форни — приемная семья, в которой он тогда жил, — и для него-то с трудом угол нашла. Поэтому его заставили выбросить почти все.